Невеста черного Медведя

Весь день из-за тебя кувырком: то розгами грозишься, то на сторону девки своей встаёшь и видеть не желаешь, что она пакостит из вредности, а теперь и вовсе кверху попой подвесил, чтобы из меня весь вчерашний ужин высыпался. Зверь ты, воевода.

Но, увы, к совести призвать лесного не получилось. Как шёл, так и продолжал размашисто переставлять ноги.

— Иоран, — жалостливо заныла, уткнувшись носом в его спину, — не знаю я других волшебных слов.

— Волшебное слово ""Поцелую"" — тебе на будущее. Розгами грозить — это я, конечно, погорячился.

Но сама должна была понять: я всю ночь по этому лесу, да по лагерям дезертиров носился, выглядывал, где там наше добро. Пришёл под утро голодный. В чугунках шаром покати: то, что нашёл, так на зуб один. Я медведь, а не заяц. Мне еда в нормальных объёмах нужна. Фава пришлось отправить на поиски. Он лось: животное обычное для этих мест и неприметное. Среди лестных не хищников очень мало, думаю, многие люди и не знают об их существовании, — голос Иорана становился строже.  — Он ушёл, а кухня осталась без повара. Крася первой проснулась, вот я ей и приказал о завтраке позаботится. А что вы там за бабские дрязги развели — это вас и спросить нужно. Нельзя было без вот этого ""кто главный — кто важнее"", просто взять и сварить эту картошку. Так, нет же, давай, власть над котелками делить.

— Да она меня терпеть не может, — недовольно пожаловалась я, пытаясь, выгородить себя.

— А чего ради она тебя любить-то должна? — хмыкнул медведь. — Любить тебя здесь только я буду, а остальные уважать.

— Она меня не уважает, — вот это вот ""люблю, трамвай куплю"" я предпочла пока пропустить мимо ушей.

— Так заставь уважать. Меня словечками покрывать, от которых уши вянут, ты можешь, а с ней что не так?

— Ничего, — выставить себя невинно оскорблённой жертвой как-то не удавалась. Этот медведь был какой-то неправильный поклонник: вместо того, чтобы заглядывать мне в рот и соглашаться с любым моим мнением, он бесцеремонно лапал мой зад.

— Иоран, у меня уже кровь в ушах бурлит — поставь на землю, сказала, — прорычала я.

Этот наглый лесной предпочёл в очередной раз не заметить моих слов.

Гружёная закрытая телега проехала мимо нас, обдавая лёгким облачком пыли. Фав, помахав рукой, скрылся за ельником. А Иоран со мною на плече свернул в лес.

Я пыталась сопротивляться.

Барабанила по мощной обнажённой спине, пытаясь не обращать внимания на то, что сверкало пониже поясницы. Но всё бесполезно.