Неудержимый. Книга XXXI

— Практически? — Настя вопросительно приподняла бровь, — Ты хочешь сказать, что они ещё есть.

— Увы, но есть, — я вздохнул, — И они намного серьёзнее, чем я раньше думал.

— Дима, ты меня пугаешь, — Настя нахмурилась, — Что же это за враги, которых ты и сам боишься?

— Не боюсь, скорее переживаю, что они могут переключиться на вас, — пояснил я.

— У них хотя бы имена есть? — проворчала она, недовольная моим ответом.

— Первого не знаю, но не думаю, что Португалец припёрся сюда по своей воле.

— Может, у отца спросить? — предложила Настя.

— Может, — сухо ответил я, — Но не думаю, что в этом есть какой-то смысл. Мне проще самому наведаться к подозреваемому и всё разузнать.

— К кому наведаться? Что разузнать? — в дверях появился Артур, — Если что, то я в деле!

— Решим этот вопрос позже, — пообещал я Артуру.

В конце концов, мы теперь одна семья, и я могу разговаривать с ними на темы, касающиеся чести наших родов. Я и правда не был уверен, что это дело рук Хлестова, но скататься к нему в Новосибирск и проверить очень хотелось.

— А кто наш второй враг? — спросила Настя.

В зале наступила тишина. Я задумался, стоит ли раньше времени разводить панику? Объявлять личным врагом Китайскую Империю мне не очень хотелось. Я бы предпочёл оставить всё как есть и вообще обо всём забыть.

"— Пока не могу сказать, — честно признался я. — Это слишком серьёзные обвинения, которые могут повлечь за собой такие же серьёзные последствия. Не думаю, что сейчас наши рода в состоянии справиться с этим.

— Ого, — Артур присвистнул. — Меньше знаешь, лучше спишь.

— Верно, — я кивнул и улыбнулся.

— Ну Дима! Так нечестно! — Настя запрыгала на мягком кресле. — Скажи! Я же спать теперь не буду!

— Хотел как лучше, а получилось, как всегда, — ответил я и вздохнул.

— А где вы будете теперь жить? — Артур поспешил перевести тему. — У тебя есть усадьба? Или хотя бы квартира? Может, замок?

С каждым вопросом моё лицо начинало кривиться всё больше. Вот же засранец! Он накидывал и накидывал, а его ухмылка становилась всё шире.

— Ты не подумай ничего плохого, — он постелил себе соломки, — Я просто переживаю за свою сестру.