Несовместимость (СИ)

А потом снова шаги, на этот раз без скрипа, словно Горин шёл теперь по чему-то твёрдому.

- Здесь. Правда, не понимаю, почему, - отмерла Анна. – Думаю, тебя уже заждались за столом. Хорошего Нового года, Егор!

И сбросила вызов.

Вот так! Так правильно!

Нельзя ей слушать его голос, разговаривать с ним – она теряет решимость. Хочется, чтобы стало, как прежде. Чтобы Гор-Гор обнял и укрыл от неприятностей. Чтобы поцеловал и сказал, что она – самая—самая!

«Господи, какие же мы, женщины, наивные и неисправимые оптимистки! Всегда хочется верить в лучшее… Так, до Нового года пять минут!»

Она повернула в сторону комнаты, и тут в дверь осторожно постучали.

Кто там ещё?

Аня заглянула в глазок, увидела ворох ярких пакетов, за которыми пряталась фигура человека.

Кто-то ошибся дверью? Хорошо, что он постучал, причём, тихо – звонок мог бы разбудить ребёнка.

Она повернула ключ, приоткрыла створку, собираясь объяснить, что человек не туда попал.

И остолбенела – на площадке перед квартирой, увешенный пакетами, словно ёлка, стоял Горин.

- Ты… Откуда?! Как ты нас нашёл? – выдохнула Аня.

- Геолокация в твоём телефоне, - коротко ответил Егор и жалобно попросил:

- Пустишь меня?

- А как же… твоя семья? – она по-прежнему загораживала проход, потому что от изумления не могла сдвинуться с места.

- Вы – моя семья. Вы, Аня! Я осознал это в полной мере и приехал, чтобы попросить у тебя прощения и встретить вместе Новый год.

- А если не позволю?

- Тогда я встречу праздник здесь, на площадке, у твоей двери.

Ей ничего не оставалось, как посторониться и пропустить бывшего мужа в квартиру.

- Спасибо! – выдохнул Егор.

Полночь они, конечно, пропустили.

Пока Горин занёс все пакеты и ёлку, пока разделся, помыл руки и прошёл на кухню, за окном началась настоящая канонада.

- С Новым Годом!

- С Новым Годом, - ответила Аня. – Я сейчас… Миша, кажется, проснулся.

И сбежала к сыну.

Потому что находиться рядом было невыносимо. Потому что её по-прежнему тянуло к Егору – прижаться, обнять, раствориться в его руках. Потому что она боялась, что ещё одно слово, привычный, знакомый жест, особенный взгляд и тембр голоса, и она падёт к его ногам.

Пять счастливых лет невозможно вычеркнуть. В то время как разум кричал о предательстве и требовал выставить изменника вон, тело помнило его запах, его прикосновения. Помнило и… хотело всё вернуть.