Несовместимость (СИ)

Допустим, нацедить пробирку с матери несложно, а как проделать то же самое с возможным отцом, причём так, чтобы он этого не заметил? Я внимательно слушаю.

Римма Евгеньевна вытаращила глаза, отрыла рот. Потом закрыла его. И отвернулась.

- Какая теперь разница – откуда? – пробурчала, глядя в стену. – Главное результат положительный.

- Ой, не скажи! Как можно ему верить, если мы понятия не имеем, чью кровь Олёна подсунула вместо моей? Раз ДНК сошёлся, видимо, образец был взят у настоящего. – Егор выделил это слово голосом, - отца её ребёнка?

- Сынок, - мать страдальчески вздохнула и отвела взгляд.

– Твоя это кровь была. Твоя. Ты прости, это я помогла! Помнишь, тебя летом приглашали в клинику, где наблюдалась твоя… Анна? Надо было сдать анализы на выявление патологий у плода. Ну и… Я попросила Олёну прийти на полчаса позже, чем было назначено тебе. На тот момент она уже месяц, как вернулась в Воронеж. Твой образец поделили на две части: одна пошла на выявление генетических аномалий, вторая на тест ДНК.

- То есть ты была в сговоре с персоналом клиники?! – ужаснулся Егор. – Я их засужу!!! Зачем ты на это пошла, мама?!

- Я должна была убедиться, что она носит именно твоего ребёнка! – ответила Римма Евгеньевна. – Мне нужен мой родной внук, а тебе – родной сын!

Горин мысленно застонал – вот так вот живёшь себе, и не знаешь, что за твоей спиной самые близкие люди плетут интриги!

Как матушка разрулила, Егор не узнавал, но больше с идеей «в эту субботу ваше бракосочетание» его никто не дёргал.

И почти две недели он не видел ни Таловых, ни собственных родителей.

Правда, отец пару раз звонил по производственным вопросам. А мать, как в монастырь ушла: ни у дверей блудного сына не подкарауливала, ни телефон ему не обрывала.

Впрочем, тот этому был только рад. И без этого навалилось – не вывезти!"

"Горин так и не вернулся в дом, где всё напоминало о жене. Вроде увезли их вещи, убрали малейший намёк, что здесь жили женщина и ребёнок, но стоило войти в дверь, и воспоминания не давали вздохнуть.

Дом, где он был счастлив пять лет…

И Егор пропадал на работе, возвращаясь в квартиру только для того, чтобы проглотить какую-нибудь еду и забыться тяжёлым сном.

Поначалу в одиночестве ему было некомфортно. Возможно потому, что у родителей, да и в его собственном доме всегда кто-то был рядом – родные, жена, прислуга. А тут, как в пустыне.

И тогда он, приходя домой, стал включать плазму, ставя звук на минимум.