Ненавижу любить тебя

Самому себе я всё доказал. Другое дело, что и отступать рано. Кто-то после победы на Олимпийских играх теряет мотивацию, выгорает, но это не про меня.

Я отпил кофе. Сладкий батончик в сочетании с его горечью доставлял ещё большее удовольствие. Некстати подумал о Карине. Вечером, до того, как пойти к себе, отправил ей сообщение. Она не ответила. Не удивительно – в три-то ночи. Зато за день до этого прислала фотографию сидящего под козырьком магазина Стёпки. На заднем фоне – хлещущий по лужам дождь. На следующем снимке их с Кариной селфи.

Сам не зная для чего, достал телефон и показал Артуру.

Тот взял, присмотрелся.

– Твоя?

– Кто именно?

Сунул в рот остаток батончика и, скомкав обёртку, кинул рядом с чашкой.

– Брюнетка. Да и собака тоже.

– Собака моя. Пёс. А брюнетка…

Махом допил кофе. Бармен как раз поставил чашку перед приятелем, и я, воспользовавшись моментом, попросил приготовить ещё одну и мне. Моя?

– Моя, – ляпнул, сам не зная, для чего."

"Моя ли? Да и надо оно мне? Провёл пальцем по дисплею.

– Как зовут?

– Карина, – ответил я и перевёл на Артура взгляд. – А пса – Степан. Вот скажи мне, Тур, что мы с тобой сидим тут, как два недоумка? Время шесть…

– Вернёмся – будешь сидеть со своей, – кивком показал он на телефон. – А лучше лежать, – небрежная усмешка. – А тут что? Башка уже плывёт… Маринка вчера устроила истерику из-за дырки на джинсах.

– Это усталость. Сложный сезон. Но ведь оно того стоит. И… – Я скривил губы, вспоминая день, когда, стоя на верхней ступени пьедестала, слушал гимн России. – Вот этот кофе того стоит. Скажешь, нет?

– Не скажу.

Мы оба замолчали. Бармен включил негромкую музыку. Старый джаз, под который кофе ранним утром был особенно ароматным, а шоколад вкусным, словно в детстве.

– Закончим с этими шоу, свожу Маринку куда-нибудь.

– Хорошая мысль. Тебе с Маринкой повезло.

– Повезло, – согласился Артур.

Вместе они катались уже несколько лет, из которых половину спали в одной постели вне зависимости от того, где были. И, что удивительно, никто никогда не был свидетелем их ссор. Ни на льду, ни вне его.