Не твои наследники (СИ)

Неаккуратно прижав меня к стенке, буквально вдавив в неё, Пётр задёргивает плотную штору и вперяет в меня дикий взгляд.

— Уберу ладонь, если пообещаешь выслушать тихо. Окей?

Молчу, всё ещё не веря происходящему. Соображаю заторможено. Последняя наша встреча и расставание до сих пор вызывают ужас и отвращение. В крови происходит выброс адреналина.

— Маша… — произносит сдержанной интонацией. В голосе звучат нотки мольбы. — Пожалуйста, выслушай меня. Без крика. Я не причиню тебе вреда. Только поговорим. Ладно?

Соглашаюсь лишь потому, что трудно дышать.

Когда Пётр убирает руку с моего рта, делаю жадный вдох.

— Что тебе от меня нужно? Твоя мать уже высказалась за вас двоих. Прокляла меня на десять жизней вперёд.

Всхлипываю, когда Петя убирает с моего лица прядку волос. В глаза преданно заглядывая.

— Она сумасшедшая, — хрипит сдавленно. — Я с ней не разговариваю с тех пор, как мы с тобой расстались. Если бы я только знал, что твои выкидыши её рук дело, я бы от неё раньше отрёкся.

— О чём ты? — шокировано бегаю по его лицу глазами.

 — Что ты такое говоришь? Что у тебя с лицом? Рубец на всю скулу.

— Охраннички твоего женишка постарались, — отпускает нервный смешок. — Выбили для тебя развод. После этой встречи они меня точно убьют. Мне запрещено с тобой контактировать.

Дрожащими пальцами провожу по шраму и сердце в груди разрывается. Не от того, что испытываю жалость к бывшему мужу. От того, что Руслан к этому причастен. Ещё раз убеждаюсь в его жестокости.

— Машка, родная, я не могу без тебя. Подохну, слышишь? — обхватывая ладонями мою голову, Пётр смыкает наши лбы.

В глаза смотрит. Душу выворачивает. — Тот секс… то был не я. Не я! То есть… я не отдавал отчёта. Я не понимаю, как так вышло. Та девица… Она мне что-то подсыпала. Иначе бы я не смог. Не смог, понимаешь? Я только тебя, Машуль! Только тебя! Одну! Люблю! Слышишь? — тараторит, покрывая поцелуями глаза, лоб, нос, щёки. — Люблю тебя, детка! Давай сбежим. Ты можешь рожать! Ты здорова! Здорова, слышишь? — снова в глаза мои своими ныряет. Смотрит с такой надеждой, что меня начинает трясти от эмоций. — Это мать поила тебя дрянью, чтобы ребёнка не было. Чтобы выкидыши провоцировать. Она рехнулась. Хотела нашего развода. Мечтала женить меня на другой. Дура, всю жизнь мне испортила. Машенька, Маша… Родная, прости. Прости меня, малышка, — шепчет задушенно, размазывая губами выступившие на моих глазах слёзы. — Не выходи за него. Давай сбежим. Начнём всё сначала. Ты и я. Только мы вдвоём. Детей нарожаем.