Не рассказывай

— Да? — удивляюсь я. — Не открывает что-то.

— Дрыхнет. Звонок не работает. Пока был в армии, тут такие жили… — она качает головой. — Я матери его звонила постоянно. Выселяй немедленно этих гадов! Она отмахивалась, платят они якобы хорошо и вовремя. Дура такая! Угробили парню жилье! Я видела своими глазами, приходила помогать отмывать. А кто ему еще поможет? Вот и звонок сломали. И вещи многие вынесли. А я что сделаю? Мне восьмой десяток. Не кинусь же со скалкой. Хороший он. И отец у него был хорошим. Царство небесное.

Женщина медленно подходит к двери и начинает стучать кулаком. Основательно так стучать, откуда только силы берет! Проходить половина минуты, а она всё не останавливается.

Едва я собираюсь попросить, чтобы перестала, — очевидно же, что нет никого, как замок щелкает, дверь приоткрывается. На пороге Денис в черной толстовке, капюшон надвинут на лицо. Ниже толстовки… эм, синие боксеры. И всё.

— Баб Кать, случилось чего? — бурчит сонно. — Вы чего долбитесь?

Я выхожу из-за двери и говорю:

— Привет.

"— Девушка к тебе пришла красивая, — сообщает соседка. — И стоит мнется. Будешь мяться вот так же, — обращается уже ко мне, — никогда замуж не выйдешь. Смелее надо. — С этими словами Баба Катя неспешно идет к себе в квартиру.

— Мимо проезжала, — говорю я, прищурившись. — Эй, Денис, ты в порядке? Посмотри на меня.

Он слушается нехотя. Я вглядываюсь в его лицо. Свет на площадке тусклый, но мне хватает, чтобы разглядеть всё. И черные гематомы на щеках и возле глаз.

— Чего приперлась? — хмуро бурчит он. И отворачивается.

Глава 24

Денис

— Ты подрался, что ли? — спрашивает Ксения, игнорируя мой выпад. Уж не знаю, есть в ее словах насмешка или нет, но разбираться не хочется.

— Упал, — иронизирую.

В пол смотрю. Голова и без того раскалывается на части, а тут еще и мысль внутри пульсировать начинает: пришла. Взяла и пришла. Соскучилась? Потеряла? Беспокоится?

Бред.

Тошнота волной подкатывает к горлу. Глубокий вдох отдается болью в ребрах. Бл*ть. Со «вставить» — пока могут возникнуть проблемы.

— Сам упал или кто подтолкнул? — спрашивает она невозмутимо.

— А тебе-то что? Как в себя приду, дам знать. Сегодня порадовать тебя вряд ли получится.

— Ну ты и хам, — констатирует она.