Не рассказывай

 — Я сказал всё, что мог сказать по этой теме. Ступил, бывает.

— Да, бывает, я помню.

— Блть, — он трет лоб.

— Надо бы об этом Григорию рассказать, чтобы вам обоим по жопе дал.

— Расскажи. Хочешь, я расскажу? Только чтобы ты успокоилась. Мне похрену, что будет. Надо закончить этот тупой разговор.

— Давай закончим.

Он заводит машину, «Камри» трогается с места. Некоторое время в салоне тишина, даже музыку никто не включает. Меня вообще звуки раздражают, любые. Я умом понимаю, что выношу ему мозг, но не могу остановиться.

— Больше не повторится, — повторяет Денис. — Ксюша, честное слово. Больше, блть, не повторится.

— Какой-то долбанный замкнутый круг, который мы никак не можем разорвать. Просто постарайся меня понять, пожалуйста. Представь, что после той ночи я бы чуть не переспала, например, с Ренатом.

Его глаза потухают. Денис смотрит вперед. Серьезный, мрачный.

Некоторое время мы молчим. Наконец, приближаемся к моему подъезду.

— Я… — начинаю говорить, потом замолкаю. Голос звучит жалко, жалобно. Мне горько, что из-за Алёны мы снова испортили друг другу настроение. Или из-за меня? Но я не представляю, как поступить в этой ситуации мудро. Я вновь начинаю: — Не хочу ссориться.

— Сюрприз, Ксюша, — чеканит он слова.

— Спасибо.

— Про моих друзей… ты ведь пошутила? Я не знаю… всякое в жизни случается, но ты ведь не собираешься мне как-то мстить подобным образом типа зуб за зуб, око за око? — в его голосе слышится сталь.

Мне становится смешно. Вот о чем он переживает.

— Денис, ты что, — не сдерживаю нервный смешок, — конечно, нет. Всё это время у меня был только ты. Сначала в постели, потом и в мыслях.

— Хорошо.

«Камри» останавливается около подъезда. Гончаров даже не пытается припарковаться.

— Малышка, — прерывает он молчание. — Что-то у нас не получается, да? И так крутим и эдак. Но никак. Кругом тупики.

Я молчу. Мне становится страшно. Я бы хотела сказать… предложить что-то, но у меня снова како-то ступор, блок. Я впадаю в панику и замыкаюсь в себе.