Не рассказывай

И ловко на него меня пересаживает, всучив новый наполненный бокал. Сам же Андрей занимает стул рядом, самодовольно улыбается, как бы говоря: попалась зайка-попрыгайка. И смотрит на Ярослава. Внимательно слушает и одобрительно кивает.

Богомолов старший вовсю толкает первый долгий тост. Руслан смеется. Катя смеется. Гости смеются. Гончаров смотрит на Титова чуть прищурившись, как бы не предвещая ничего хорошего.

Идиотизм ситуации зашкаливает. Я понимаю, что завралась!

Бросаю жалобный взгляд на Наташу. Та жадно разглядывает Гончарова.

Наконец, все чокаются и пьют. Андрей тут же берет бутылку и подливает мне, как бы показывая свои приоритеты. Я качаю головой, откидываюсь на спинку стула и решаю молча наблюдать за происходящим.

Нам приносят салаты.

— Денис, ты почему не пьешь? — спрашивает Наташа минут через десять.

— На машине, — объясняет он.

— Так бросай ее на стоянке. Какие проблемы? Очень вкусное шампанское. Или ты виски? Коньяк? Текилу?

— Не, спасибо. Я не хочу, — Денис пожимает плечами.

— Почему? Люди, которые не пьют, вызывают подозрение, — шутит Титов, который почему-то участвует в этом странном разговоре. — Закодировался?

— Я не нуждаюсь в допинге, чтобы отлично себя чувствовать, — парирует Гончаров.

— А ты попробуй, — советует Андрей. — Алкоголь алкоголю рознь, — делает глоток виски. — Поменяешь мнение.

— Я в прошлом бармен, так что вряд ли существует хотя бы один алкогольный напиток, который бы я не пробовал.

— С возрастом вкусы меняются.

— Не дави на пацана. Вспомни сам, что мы пили в двадцать лет? — встревает Гриша. — Это ужас! Как только выжили? Но тогда всех устраивало, вкусовые рецепторы просыпаются после тридцати.

— Мне кажется, они либо есть, либо нет, — встревает вдруг Алёна. — Дано или не дано.

— Уж лучше, чтобы было не дано, — отвечает Денис.

Она в момент приходит в бешенство и смотрит на него так, словно хочет сжечь на месте. Гончаров ей весело подмигивает, ничуть не смутившись. Я хмурюсь, Гриша продолжает рассказывать что-то про спирт, который гнал его отец канистрами.

— А я, пожалуй, выпью еще.