Не испытывай мое терпение

Целую, исследую языком, беру в плен проворный язычок.

Моя неопытная, но смелая девочка так страстно отвечает, что напрочь срывает все стоп-краны.

В спальне светло, и это классный бонус, потому что я могу в свое удовольствие рассматривать Колибри. Секс днем — мне определенно нравится больше. Я считываю каждую эмоции на лице Ясмины.

Шум на улице прекращается. Я не сразу замечаю, что раздражитель исчез, потому что полностью растворяюсь в своей девочке.

Прекращаю терзать пухлые губы и спускаюсь по атласной коже к шее… затем к груди.

Сползаю с кровати и опускаюсь на колени. Ясю подтягиваю к самому краю. Целую впалый живот… бугорок через ткань трусов. Ясмина пытается прикрыться ладонью.

— Руки за голову, Колибри! — моя девочка слушается приказа.

Стягиваю последнюю преграду.

Вкусная. Влажная…

От ее чувственности и сексуальности сносит голову. Руки гладят бедра, живот, добираются до груди.

Колибри перестает себя контролировать. Закидывает ноги мне на плечи. Мой мозг давно распалился, в голове шумит кровь, в паху она пульсирует. Я дурею от вкуса и аромата моей девочки.

Подвожу ее к пику наслаждения. Колибри стонет, а я готов взорваться.

— Валид, остановись, — хриплым голосом умоляет она.

Если я остановлюсь, точно окажусь на ней, потом в ней!

— Расслабься, отпусти себя! Давай, моя девочка! — чуть сильнее нажимаю на чувственный бугорок, немного прикусываю. Тело Ясмины содрогается, выгибается. Пальцы сминают простынь.

— Вали-и-ид… — музыка для моих ушей — ее срывающийся голос и стоны.

Пока она так красиво финиширует, перед глазами стоит красная пелена, а властный голос набатом звучит в голове: «Сделай ее своей! Хочу…».

Продолжаю ласкать, высекать последние искры удовольствия из ее тела.

"Не хочу делать ей больно, но без этого никак. Ясмина моя. Хватит тянуть. Поднимаю ее на руки, укладываю выше на постель…

— Валид! — раздается злой, раздраженный голос моего брата из-за двери.

— Что?! — на несколько октав выше и зло.

Пошли все вон! Надо съезжать отсюда!

— Спустись вниз, тебя ждут! — Самир в бешенстве, но он не представляет, в каком бешенстве я.

— Кто?! — матерюсь про себя.

Самир не отвечает.