Назад в СССР 3

— Ну, да… — растерянно развел руками следователь. — Точно помню, что ставил на запись. Ничего не понимаю. Заработался совсем.

— А может, его выключили? — предположил я.

— Не исключено, — Горохов озадаченно поскреб макушку. — Ну и семейка!

***

— Совсем ты про Олега забыл! — выговаривала мне Соня.

Мы брели по аллее парка, и я пинал желтые листья. Девушка цокала каблучками рядом, уцепившись за мою руку.

— Он, между прочим, про тебя спрашивал, — продолжала укоризненно качать головой Соня. — Собирались все вместе погулять на тех выходных, а ты опять не пришел.

— Извини, — улыбнулся я. — Работа… Но спасибо, что ты с ним провела время. Новые родители, конечно, люди хорошие. Но все же неродные. Это сразу видно… А к нам, вернее, к тебе, Олег тянется. Не знаю почему, но душу в тебе родственную нашел.

— Это он в тебе душу нашел, — ворчала Соня. — А ты побоку его.

— Все, обещаю, что такого больше не повторится. Поймали мы маньяка, теперь суббота будет в субботу, а рабочий день заканчиваться не ночью.

— Поймали? И кто он?

— Ты не поверишь, — я все рассказал Соне.

Она была в шоке и первую минуту только хлопала глазами. Никак не могла поверить, что тот самый богатенький раздолбай, что подкатывал к ней во время наших “деревенских” приключений, и есть душитель.

Честно говоря, я сам в этом иногда сомневался. Но потом отгонял эти мысли, вспоминая, что большинство маньяков-убийц в повседневной жизни были вполне себе тихонями, а иногда даже казались забитыми чмырями.

Мы зашли в кафе-стекляшку. Вместо стен был “аквариум”. Уселись за круглый столик в уютном углу. Я купил пломбир в невесомых, будто из фольги, штампованных креманках. Их тонкие стенки мигом покрылись сеточкой седого инея. Мороженое полито росчерками янтарного сиропа.

И просидели в кафе весь вечер. Давно я вот так просто не сидел, ни о чем не думая, ни о чем не беспокоясь.

Соня что-то щебетала, рассказывала, что собирается поступать в пищевой техникум на технолога.

***

Несмотря на “торжественный” роспуск нашей следственной группы, утренние планерки у Горохова для усеченного ее состава никто не отменял.

Погодин, наконец, выписался из госпиталя, и заседали по утрам в кабинете номер восемь мы уже вчетвером.