Назад в СССР 3

Чтобы люди побыстрее от него отвязались, пес послушно понюхал предложенную мной толстовку и, сообразив, чего от него хотят, неспешно подошел к разложенным вещам. Принюхивался к каждой куртке и планомерно переходил к следующей. Все замерли. Горохов даже сопеть перестал и осторожно подошел поближе. На цыпочках, будто боялся спугнуть собаку.

Пес, наконец, дошел до куртки Зинченко, понюхал ее и уже было побрел дальше, но остановился и замер на секунду. Постоял, подняв лапу, развернулся и взял куртку в зубы. Есть!

— Обратите внимание, товарищи понятые! Собака выбрала предмет! — я подошел к псу и взял из его пасти куртку.

Вытащил из ее кармана клочок бумажки и показал его присутствующим. На обрывке химическим карандашом крупными печатными буквами выведено: “ЗИНЧЕНКО Е.С.”

— Витя, ты заснял? — повернулся я к криминалисту, почему-то державшему камеру не у глаза.

— Нет, — развел руками тот. — Я думал, опять собака куртку метить будет, и не стал снимать. У нас так пленки на всех гадящих не хватит.

— Это ты явно зря, мы же не в кино и по заказу сцену еще раз не провернем! В следующий раз снимай все подряд.

Потом, если что, вырежем, а пленку надо было запасную взять…

Витя хмуро кивнул на мою отповедь, а мы продолжили. Четвертая собачка оказалась немного пугливой. Мне пришлось дать ей кусочек сухарика, что вручил мне кинолог, чтобы она безбоязненно подошла хотя бы к толстовке.

Собака прижала уши и все-таки понюхала кофту, а затем послушно поплелась за кинологом к вещам. При слове “ищи” она покорно припала мордой к земле и обошла вещи два раза по кругу.

На третий раз все-таки остановилась возле куртки болотного цвета. В зубы брать побоялась, но демонстративно уселась возле нее и пару раз негромко гавкнула. Это тоже знак, что она выбрала именно этот предмет.

— Товарищи понятые! — на душе у меня становилось все радостнее, — обратите внимание, собака указывает своей посадкой на выбранную ею вещь.

Я подошел и еще раз вытащил из кармана записку, показав ее уже на камеру. Присутствующие одобрительно загудели.

Горохов даже разулыбался и энергично полировал взмокший лоб носовым платком. Он молчал, суеверно боясь нарушить счастливый ход событий, как-то незаметно полностью предоставив руководство экспериментом мне.

Я дал отмашку, и пошла следующая собака. А потом еще одна. Все они сработали четко и выбрали куртку Зинченко. После чего я решил больше не испытывать судьбу и во избежание возможных казусов объявил об успешном завершении эксперимента.