Назад в СССР 3

А друг твой что? Чай не будет?

Погодин уже хотел покинуть свой пост и легкомысленно присоединиться к нам. Вытянув шею, он с интересом разглядывал импортные конфеты в золотистых обертках. Но я зыркнул на него так, что он все понял и прижал задницу обратно:

— Он худеет. Между завтраком и обедом ни чай, ни кофе не употребляет. И так вон рожу какую, смотри, отъел. Скоро в дверной проем не пролезет.

В этот раз зыркнул на меня Погодин, в ответ я ему хитро подмигнул, мол, терпи, казак, атаманом будешь. Меры предосторожности нам не помешают.

Я отхлебнул чай. Он и вправду оказался хорош. Не было приторности добавок и ароматизаторов. Натуральных продуктов все-таки сейчас гораздо больше. Пищевая промышленность еще не придумала, как народ дурить химией, соей и прочей бутафорный дрянью. Сельское хозяйство процветает.

— Ну все, Женя, собирайся. Нам работать надо. Только ты извини, руки мы тебе свяжем. – Я наклонился и вытащил шнурок из ботинка. – Без обид. Наручников у нас нет, а инструкцию по работе с задержанными никто не отменял.

— Да ты что?! Петров? Это же я? Твой одноклассник. Ты меня как зэка, со связанными за спиной руками поведешь на глазах у всего двора? — в глаза Зинченко блеснула влага.

— А когда ты пьяный на детской площадке грибок обоссал? Ничего? Не стеснялся? Участковый мне рассказал, как соседи жаловались, только он на тебя даже протокол не смог составить. Папаша бы его в порошок тогда стер.

— Да когда это было? Молодой был, дурак совсем.

— Три месяца назад, Женя.

— Да ладно… Что я от вас, сбегу, что ли? Вы вон какие здоровые.

Не связывай меня, Андрюха… Ну, пожалуйста. — Зинченко пятился спиной к плите, на которой стоял чайник.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Слишком уж много воды он вскипятил. До краев налил чайничек. Зачем?

— Отойди от плиты, — ледяным голосом проговорил я.

— Что?

— От плиты отойди!

Зинченко молниеносно развернулся и схватил чайник. Широким замахом плеснул в меня кипяток. Я увернулся. Горячая вода зацепила плечо, но куртка смягчила ожог.

Я бросился вперед, но Зинченко схватил жестяную банку и сыпанул мне что-то в глаза. Белым облаком “песчинки” ударили по лицу. Я не успел зажмуриться. Твою мать! Это же соль! Адская резь в глазах ослепила меня. Зажмурившись, я ударил кулаком наугад. Чуть зацепил пробегающее мимо тело. На мгновение с трудом приоткрыл один глаз и заметил, как Зинченко сходу ударил Погодина стулом. Тот только успел выхватить пистолет и сразу грохнулся на пол. Мои глаза горели.