Где властвует любовь

Его губы стали более настойчивыми, а язык усилил натиск, понуждая ее губы раздвинуться. Пенелопа уступила со слабым стоном, и он устремился вперед. Сладковатый вкус лимонада, который она пила, ударил ему в голову, как крепкий бренди, и Колин усомнился, что устоит на ногах.

Медленно, чтобы не спугнуть ее, он прошелся руками по ее телу. Она была мягкой, с роскошными изгибами, как раз такой, какой должна быть в его представлении женщина. Ее бедра были округлыми, талия тонкой, а грудь высокой и упругой. Ему не терпелось ощутить ее тяжесть в своих ладонях, но он заставил свои руки оставаться там, где они находились (на ее аккуратной попке, так что это была не такая уж большая жертва).

– Пенелопа, – вымолвил он, наслаждаясь звуком ее имени. Он был пьян от страсти и отчаянно хотел, чтобы она разделяла его чувства.

И все же учащенное дыхание и гулкое биение сердца говорили о том, что она возбуждена."

"Колин отстранился ровно настолько, чтобы приподнять ее подбородок и заглянуть ей в лицо. Веки Пенелопы трепетали, прикрывая затуманенные страстью глаза, полуоткрытые губы припухли от поцелуев.

Она была прекрасна.

Неужели мир населен слепцами? Или все они непроходимо тупы?

– Ты тоже можешь поцеловать меня, – прошептал он, прислонившись лбом к ее лбу.

Пенелопа застыла в неподвижности.

– Поцелуй, – вымолвил Колин, легко коснувшись ее губ, – дело обоюдное.

Ее рука шевельнулась у него на спине.

– Что я должна сделать? – прошептала она.

– Что пожелаешь.

Медленно подняв руку к его лицу, она очертила кончиками Пальцев контуры его щеки и подбородка.

– Спасибо, – шепнула она.

Спасибо?

Колин замер.

Он не хотел, чтобы его благодарили за поцелуй. Это порождало в нем чувство вины.

И превращало то, что произошло между ними, в заурядное событие.

Словно это было нечто сделанное из жалости. И хуже всего то, что, случись это несколько месяцев назад, так бы оно и было.

Что он за человек после этого?

– Не стоит благодарности, – ворчливо отозвался Колин, отступив назад.