Где властвует любовь

Он вдруг подумал, что Элоиза обладает подходящим характером и способностями, чтобы писать эти заметки в газете. А затем, прежде чем он успел убедить себя, что это самая безумная мысль из всех возможных, он заметил чернильные пятна у нее на пальцах. Колин потерял душевное равновесие, терзаясь подозрениями, что Элоиза ведет двойную жизнь.

Он не знал, что его бесит больше: то, что Элоиза может оказаться леди Уистлдаун, или то, что ей удавалось скрывать этот факт от него на протяжении десятка лет.

Как досадно быть одураченным собственной сестрой! Признаться, он считал себя умнее.

Ладно, нужно сосредоточиться на настоящем. Ибо если его подозрения верны, как, скажите на милость, избежать скандала, который разразится, если ее разоблачат?

А в том, что ее разоблачат, можно не сомневаться. Учитывая, что весь Лондон жаждет получить награду в тысячу фунтов, у леди Уистлдаун нет ни единого шанса.

– Колин! Колин!

Колин открыл глаза, гадая, давно ли Пенелопа окликает его по имени.

– Право, тебе не следует тревожиться из-за Элоизы, – сказала она.

Колин удостоил ее снисходительным взглядом.

– Не считая того, что половину времени я провожу за границей.

Пенелопа проигнорировала его сарказм.

– Зато ты отлично пишешь.

Колин усмехнулся, собираясь отразить ее довольно слабые доводы язвительной репликой, но утверждение, что он «отлично пишет», вызвало в его душе такой восторженный отклик, что он так и остался сидеть с дурацкой ухмылкой на лице.

– Колин, с тобой все в порядке? – встревожилась Пенелопа.

– Конечно, – поспешно отозвался он, постаравшись при дать своему лицу более осмысленное выражение. – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что у тебя какой-то странный вид. Очумелый, я бы сказала.

– Со мной все в порядке, – заверил он ее чуть громче, чем было необходимо.

Пенелопа испустила раздосадованный вздох, вызвавший у Колина раздражение. Интересно, чем это он ей так досадил?

– Какой скандал? – осведомилась она.

– Который разразится, когда Элоизу разоблачат, – проскрежетал он.

– Она не имеет никакого отношения к леди Уистлдаун! – упорствовала Пенелопа.

Колин внезапно выпрямился в кресле, осененный новой идеей.

– А знаешь, – произнес он напряженным тоном, – в сущности, это не важно.