Где властвует любовь

И даже если мир никогда не узнает, что леди Уистлдаун на самом деле Пенелопа Федерингтон, заурядная старая дева (в недавнем прошлом по крайней мере), Колин это знает. А это самое главное.

И все же она не понимала его поступков.

– Тогда почему, – спросила она, осторожно подбирая слова, – ты становишься таким отчужденным и холодным, стоит мне поднять этот вопрос?

Когда Колин заговорил, слова его прозвучали тихо и невнятно.

– Это сложно объяснить.

– Я терпеливый слушатель, – мягко сказала Пенелопа.

Колин уронил на колени руку, которая охватывала ее щеку с такой нежностью, и сказал то, чего она никак не ожидала услышать:

– Я завидовал твоему успеху. – Он беспомощно пожал плечами. – Извини.

– В каком смысле? – спросила она, невольно понизив голос до шепота.

– Посмотри на себя, Пенелопа. – Он взял ее руки в свои. – Ты добилась грандиозного успеха.

– Успеха, о котором никто не знает, – напомнила она.

– Ты знаешь, и я знаю, – возразил Колин, – но суть не в этом. – Он взъерошил свои волосы, пытаясь найти нужные слова.

– Зато ты…

– Что я, Пенелопа? – перебил он взволнованно и, поднявшись на ноги, принялся расхаживать по комнате. – Что есть у меня?

– У тебя есть я, – сказала Пенелопа, но без особой убежденности в голосе. Она понимала, что он имеет в виду.

Колин слабо улыбнулся.

– Конечно, но речь не об этом…

– Я понимаю.

– …мне нужно что-то, что придаст смысл моей жизни, – настойчиво продолжил он, заглушив ее тихую реплику.

– Нет, Колин. Ты…

– Мне надоело, что все считают меня не более чем… – Он осекся.

– Кем? – спросила Пенелопа, удивленная гримасой отвращения, мелькнувшей на его лице.

– Проклятие, – тихо выругался он.

Глаза Пенелопы расширились. Колин не часто позволял себе богохульство.

– Не могу поверить, – пробормотал он, отвернувшись.

– Чему? – взмолилась она.

– Подумать только, я жаловался тебе, – недоверчиво произнес он. – Я жаловался тебе на леди Уистлдаун.

Она состроила гримаску.

– Ничего, я привыкла. Очень многие это делают.

– Невероятно. Я жаловался тебе, что леди Уистлдаун назвала меня очаровательным.

– А меня она назвала перезревшим плодом цитрусовых, – заметила Пенелопа.

Колин остановился ровно настолько, сколько потребовалось, чтобы одарить ее обиженным взглядом.