Где властвует любовь

 – Она шагнула вперед. – Колин, пожалуйста. Можно я прочитаю еще немножко?

Впервые она видела Колина в нерешительности и сочла это своей небольшой победой.

– Ты прочитал почти все, что я написала, – напомнила она. – Будет только справедливо, если…

Пенелопа замолчала, увидев выражение его лица. Она не знала, как его описать, не считая того, что оно стало непроницаемым и совершенно неприступным.

– Колин? – шепнула она.

– Я бы предпочел оставить все как есть, – бросил он. – Если ты не возражаешь.

– Конечно, нет, – сказала Пенелопа, но они оба знали, что это ложь.

Колин не двигался и молчал, так что ей ничего не оставалось, кроме как удалиться под благовидным предлогом, оставив его стоять посреди комнаты, бесцельно уставившись на дверь.

Он обидел ее.

И что самое скверное, она убеждена, что он стыдится ее. Конечно, он сказал бы ей, что это полная ерунда, но вряд ли она поверила бы, ведь он так и не смог заставить себя признаться, что просто завидует.

Проклятие, он и сам бы себе не поверил! Наверняка у него был не слишком искренний вид.

Но когда Пенелопа напомнила ему, что он прочитал все, что она написала, его захлестнуло какое-то мрачное недоверчивое чувство.

Он прочитал все, что она написала только потому, что она опубликовала свои произведения. А его творческие потуги томятся, заключенные в его дневниках, где их никто не может увидеть.

Какой смысл записывать свои мысли и наблюдения, если их никто и никогда не прочитает? Кому нужны слова, которые никогда не будут услышаны?

Он и не думал публиковать свои дневники, пока Пенелопа не предложила это несколько недель назад.

Но была еще одна причина его боязни опубликовать дневники: они могут никому не понравиться.

Как он это вынесет? Как сможет жить после такого удара?

Неужели это хуже, чем оставаться тем, кем он является сейчас?

Позже вечером, после того как Пенелопа выпила чашку чаю, бесцельно побродила по спальне и наконец прилегла на постель с книгой, которую никак не могла заставить себя читать, появился Колин.