Где властвует любовь

Она напрашивается на беду. На катастрофу.

– Невероятно! – воскликнула Элоиза, поймав газетный листок, витавший в воздухе. – Просто потрясающе. Спорим, она вернулась, чтобы отметить ваше обручение.

– Как это мило с ее стороны, – процедил Колин.

Пенелопа ничего не сказала, только ужасно побледнела.

– О небеса!

Колин повернулся к сестре, увлеченно читавшей заметку."

"– Дайте-ка мне одну из этих бумажек, Бриджертон! – приказала леди Данбери, ткнув его тростью в ногу. – Полагаю, этот выпуск заслуживает внимания, раз уж она решила напечатать его в субботу.

Колин нагнулся и, подняв с пола два газетных листка, вручил один леди Данбери, а другой пробежал глазами, хотя и был уверен, что в точности знает, что там написано.

Нет ничего, что я презирала бы больше, чем привычку джентльменов снисходительно похлопывать дам но руке, приговаривая: «Женщина всегда вправе передумать», И поскольку я убеждена, что слова не должны расходиться с делом, я всегда старалась быть последовательной и честной в своих решениях и поступках.

Вот почему, любезный читатель, я нисколько не лукавила, когда писала о завершении своей деятельности 19 апреля. Однако в силу событий, от меня не зависящих (и вопреки моему желанию), я вынуждена взяться за перо еще один, последний раз.

Леди и джентльмены, позвольте заверить вас, что автор этих строк не леди Крессида Тумбли. Она не более чем ловкая самозванка, и мое сердце разобьется, если подобная особа присвоит себе мои многолетние труды.

«Светские новости от леди Уистлдаун», 21 апреля 1824 года– Это лучшее, что мне приходилось читать, – злорадно прошептала Элоиза.

– Чушь! – отрезала леди Данбери. – Я уверена, что я не плохая, но я в полном восторге от этого.

Колин не проронил ни слова. Он уже не доверял своему голосу. Он не доверял самому себе.

– Где Крессида? – спросила Элоиза, оглядываясь по сторонам. – Кто-нибудь видел ее? Клянусь, она уже сбежала.

– Вы никогда не окажетесь на ее месте, – сказала леди Данбери. – Для этого вы слишком порядочны.

– Признаться, – весело продолжила Элоиза, – ей можно даже посочувствовать.

– Вы шутите? – сказала графиня.

– Ну если только совсем чуть-чуть.

Колин молча стоял рядом, стирая зубы в порошок.

– И я сохраню свою тысячу фунтов! – хмыкнула леди Данбери.

– Пенелопа! – воскликнула Элоиза, поддев, ее локтем. – Ты не сказала ни слова.