Где властвует любовь

Пенелопа открыла рот, чтобы сказать «нет», но одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять, что от нее не ждут ответа.

– Пытаюсь решить, что именно меня больше всего бесит в тебе, – продолжил он. – Поскольку таких вещей много – я бы даже сказал, очень много, – мне чрезвычайно трудно сосредоточиться на одной.

Пенелопа чуть было не предложила начать с главного – с ее обмана, но по здравом размышлении решила, что сейчас как раз тот случай, когда лучше попридержать язык.

– Прежде всего, – сказал Колин, неправдоподобно ровным тоном, наводившим на мысль, что он прилагает титанические усилия, чтобы сдержать гнев (что само по себе внушало тревогу, поскольку Пенелопа никогда не думала, что он обладает таким темпераментом), – я не могу поверить, что ты настолько глупа, чтобы отправиться в Сити в одиночку.

– Ну, едва ли я могла отправиться куда-либо в одиночку в собственной карете, – заметила Пенелопа, прежде чем вспомнила о своем решении хранить молчание.

Колин слегка повернул голову.

– Прошу прощения? – произнес он голосом, в котором пугающим образом сочетались шелк и сталь.

Ну теперь-то она должна ответить, не так ли?

– Э-э… ничего, – промямлила она, надеясь, что некоторая неопределенность сгладит впечатление от ее ответа. – Просто мне не позволяют ездить по городу без сопровождения.

– Мне это отлично известно, – отрезал Колин.

– Поэтому, – продолжила Пенелопа, решив не обращать внимания на его последнюю реплику, – я не могла воспользоваться нашей каретой, чтобы отправиться по своим делам. Ни один из наших кучеров не согласился бы отвезти меня.

– Что говорит об их исключительной мудрости и здравом смысле, – резко бросил он.

Пенелопа промолчала.

– Ты хоть представляешь, что могло случиться с тобой? – мрачно осведомился Колин, начиная терять свое напускное самообладание.

– Э-э… весьма приблизительно, – отозвалась она с некоторой заминкой. – Я бывала здесь раньше и…

– Что? – Он схватил ее за локоть, причинив боль. – Что ты сказала?

Повторять сказанное было опасно, и Пенелопа просто сверлила его взглядом, надеясь пробиться сквозь гневную пелену этих глаз к тому Колину, которого она знала и так нежно любила."

"– Только в экстренных случаях, когда мне нужно было передать издателю срочное послание, – объяснила она.