Наследница Драконов

Сухие, горячие губы прижались к моим. Не лаская, а скорее впечатывая, убеждая и направляя. Поцелуй оказался жестким. Меня сминали, захват за плечи ощущался болезненно.

Тело хотело подчиниться, покорно обмякло, но Гэб тут же отстранился, посмотрел недобро. Он не хотел послушания.

Рыкнул злобно, укусив меня за губу. Разбудив тем самым внутри меня что-то глубоко спрятанное и очень вредное. Я дернулась, толкнула его руками. И внезапно почувствовала, как после сопротивления напряжение внутри меня из каменного превращается в горячее и гибкое.

Я невольно вцепилась в оборотня, подтягивая его за треснувшую под моими пальцами рубашку. Мы целовались отчаянно, почти нападая друг на друга. Нет, я не собираюсь сдаваться! Я буду сражаться!

Все прежние сомнения и страхи отступили прочь. Только он и я.

Он и Я."

"— Молодец, — Гэб отстранился, изучая меня бешено горящей бирюзой глаз. — Как себя чувствуешь?

— Отлично! — рыкнула я.

И только засопела, когда меня подхватили на руки. Хм. В этом что-то есть, когда парень подхватывает тебя как пушинку. Прямо взлетаешь. И все становится легче и проще.

Он занес меня в спальню, положил на кровать. И принялся как-то быстро и ловко вытряхивать из платья.

— Смотри, чешуйки ушли с рук. Ты хорошо боролась, вернула контроль над собой, просто умница.

Ой. И правда!

Я даже понюхала свою чистую, ставшую гладкой, обычную человеческую руку. Потом сонно зевая, схватила кисть Гэба и внимательно сравнила. Обе были нормальными, его — смуглая и моя — беленькая. Жаль, немного расплывались перед глазами.

— Да-а-а, но ногти у меня еще остались. Золотые. Правда, красивые? — забормотала я, обнимая подушку и поджимая ноги.

Уголок рта оборотня дрогнул, но лицо выглядело серьезным. Я попыталась сконцентрироваться и всмотреться.

Или смеется? Мне не понравилась горечь в его запахе и напряжение в легкой усмешке. Нет, ему не было весело. Что-то расстроило Гэбриэла, но на размышление о происходящем совсем не осталось сил. Я вздохнула, и глаза закрылись сами собой.

Мир мягко затуманился, и — схлопнулся, укрыв меня тишиной и сатиновым любимым покрывалом. Сквозь мягкое, укачивающее спокойствие я едва различила уплывающий шепот:

— Спи, ящерка моя.