Нас не простят

Неужели Карим сказал Фархату?

Так и сидел как на иголках, пока минут через двадцать Камилла, снова под конвоем, не вышла из здания медицинского центра. Парни посадили её в авто и повезли в сторону моего дома. Там высадили её у крыльца…

Я зашёл в дом следом за ней. Камилла сняла пальто и сапоги и, обняв себя изящными руками, смотрела в окно. Лицо девушки было очень бледным, а губы плотно сжаты.

Я снял пальто и повесил его в шкаф.

— Дамир? Вы так поздно, — вышла к нам из кухни Рита.

— Так вышло, — отозвался я.

— Хорошо, сейчас.

Рита ушла, а я подошёл к Камилле.

— Ты была у гинеколога? — спросил я тихо.

— Да… — так же тихо ответила она.

— Теперь Фархат знает, что ты чистая?

— Знает.

— Плохо.

— Почему? — подняла она на меня глаза. — Если бы это было не так, я бы уже валялась в канаве, не так ли?

— Возможно, — нахмурился я и не стал врать, что такой исход мог бы быть.

— А виноват ты, Дамир! Карим ему, видимо, сказал.

— А знаешь, зачем сказал?

— Зачем?

— Чтобы уличить меня во лжи и жениться на тебе, зачем ещё.

* * *Камилла округлила глаза, но я услышал шаги из кухни и отошёл от нее. Разговор нам пришлось прервать.

— Я не буду ужинать, спасибо, — сказала девушка и спешно ушла к себе.

У меня самого кусок в горло не лез после всего. Мы с Ритой ели в полном молчании. В её присутствии я особенно остро стал чувствовать вину перед ней. Но пока у меня нет решения для нас обоих, а значит, мы оба будем гореть в геенне огненной ещё долго.

Я сам себя не узнавал. В кого я превратился за последние дни? Рита словно чужая. Мы все стали заложниками этой ситуации, из которой я не могу найти выход. Готов ли я разрушить семью? Готов ли я признаться, что моя душа потянулась к другой? Готов ли отвечать за всё это?

У меня не было ответов на эти вопросы.

— Спасибо, было очень вкусно, — сказал я жене, вставая из-за стола.

— Спасибо, Дамир, — сказала она, наблюдая за мной.

Я поднялся в спальню, а Рита бросила посуду и пошла за мной. Она зашла следом в мою, теперь отдельную, спальню.

— Дамир, — ухватила она меня за руку, не давая так скоро уйти в ванную комнату. Её глаза с такой мольбой смотрели на меня, что мне хотелось избить самого себя за то, что я делаю с ней. И с собой.