Нас не простят

 — Запасы кончатся, работа у тебя за копейки — ты на испытательном сроке, к тому же и ставка неполная. Тебе никак не хватит этих денег на съемное жильё, питание, обеды, проезд, коммунальные платежи. Это помимо того, что Фархат бы тебя просто вернул. И наказал.

Она опустила голову. По щекам Камиллы снова побежали слёзы. Девчонка в капкане. Даже жаль её… Не хотел бы я оказаться на её месте. И я теперь чувствую свою ответственность за неё в этой ситуации.

— Послушай, девочка, — сказал я мягко, осторожно поглядывая на неё.

 — Не делай глупости. Побег тебе не поможет.

— А что мне поможет? — спросила она. — Выход в окно?

— Какой ещё выход в окно? Ты что такое говоришь? — нахмурился я.

— Никто меня не получит, — подняла она глаза на меня. В них плескалось такое пламя, что я едва не обжёгся от одного взгляда голубых глаз чертовки. — Замуж за того, кого выберет и навяжет мне Фархат, лишив меня выбора и возможности отказаться, пойдёт только мой труп.

Я взрослый мужик и многое слышал и видел в своей жизни.

Но сейчас от её взгляда, слов и горячей убежденности в голосе, надрывного отчаяния у меня пробежал холодок по спине. Не похоже, что эта девочка шутит… И говорит она очень страшные вещи.

— Не смей даже думать об этом, — изогнул я одну бровь. — Это грех. Выкинь из головы, ты поняла?

— А какой ещё выход тогда? — обречённо вздохнула она.

— Выход всегда есть, — туманно отозвался я, ещё и сам не зная, какой же здесь может быть действительно выход. — И он обязательно найдётся.

— Сомневаюсь, — покачала она головой.

 — Того шанса, который я имела, меня только что лишили вы. Не дав мне уйти.

— У меня не было выхода, — посмотрел я на неё внимательно. — Тебя всё равно поймали бы уже завтра.

— Вы такой же, как они, — шмыгнула она носом. — Бездушный. Любящий только деньги. Плюющий на жизнь других. Палач.

— Так, угомонись, — встал я на ноги. Теперь чувство жалости к ней сменилось раздражением. — И ложись спать. Сделаем вид, что ты не пыталась бежать. А если попытаешься снова — тебя всё равно не выпустят с территории посёлка, охрана в курсе, что за тобой особое наблюдение.

И тебя вернут, едва ты сделаешь три шага от порога моего дома. А потом об этом узнает Фархат, и уже не будет таким мягким, каким ты его знаешь. Поверь, он может быть очень злым и жестоким — знаю, о чём говорю, я с ним не первый год работаю. Не советую проверять. И тут — как бы тебе ни хотелось — моей вины нет. Это всё дело рук Фархата, а я — всего лишь выполняю его просьбу.