Вторая жизнь доктора Лейлы

Все встрепенулись, моё сердце тоже забилось, и я поняла, насколько наивными были мои надежды, что мне удастся поговорить с королевой или потанцевать с…принцем. Как только прозвучало объявление, людская толпа сразу схлынула, расположившись в предсказуемом порядке.

В первых рядах стояли аристократы, судя по пестроте нарядов и блеску драгоценных камней, сверкавших на открытых плечах и декольте. Следующими шли приглашённые знатные горожане, а вот на «галёрке» стояли такие как я. Мне даже не было видно, потому как роста я была небольшого и даже приподнявшись на цыпочки с трудом видела только головы принцев, которые были высокими.

Но был и плюс, когда первые ряды присели в низких реверансах, а следующие склонили головы, мне удалось разглядеть, что королевская чета шествовала в определённом порядке, кроме малышки, которую за ручку вел не отец, а королева. И никто не обращал внимания на нас, стоявших позади, что мы, наоборот, вытянулись вверх, чтобы всё разглядеть вместо того, чтобы склониться.

Я стояла достаточно далеко, детали было видно плохо. Но девочка действительно была похожа на маленькую куколку, особенно в красивом ярко — вышитом платьице, почти полностью повторяющим наряд королевы.

Что интересно, но не так уж далеко от трона, к которому двигалась королевская семья, я увидела докторов. Из тех, кого я знала там, стоял симпатяга Джон Абернетти, надменный Чарльза Гаррет, рядом с ним в красивом изумрудного цвета бальном платье, стояла Элизабет, рядом стоял высокий худой господин в пенсне, которого я не знала и чуть позади Ван Эрменгем, Давид Брюс с супругой, которая была такая же рыженькая, как и муж.

После того, как церемония встречи королевской семьи было окончена, и коронованные особы расположились на тронном возвышении, где для каждого был установлен свой стул или трон, даже для малышки-принцессы, распорядитель снова вышел на середину и объявил о том, что сейчас произойдёт награждение и объявление.

В этом году было три награждения, представленных королевским обществом Лондиниума и одно из них было медицинским. К награждению представлялся профессор физиологии, доктор Ричард Катон, за труд по исследованию электрической активности мозга.

Я хлопала, наверное, громче всех. Мне казалось, что присутствующие здесь пока слабо представляют себе всю важность этой работы. Конечно, до снятия показаний энцефалограммы ещё далеко, но это первый шаг и довольно большой.