Вторая жизнь доктора Лейлы

Но Шушель сунул мне в руки папку с и, быстро проговорив, что его пригласили ассистировать на операцию, просто взял и ушёл.

Это было крайне непрофессионально, но с точки зрения профессиональной зависти к более успешному коллеге, я могла понять Пьера. Он просто не знал, что у него нет шансов, потому что тот объём знаний, который был накоплен у меня, не шёл ни в какое сравнение с его небольшим пока опытом.

Но будь Шушель поумнее, наоборот воспользовался бы тем, что может работать рядом с человеком, который знает больше.

Тем более, что я всегда делилась какими-то общими вещами, которые могли сделать лечение более эффективным или принести облегчение больным.

Но долго размышлять над странностями в поведении Шушеля я не могла больные не ждали и я, взглянув на больничные карты, которые лежали в папке, которую сунул мне Шушель, вдохнула, и улыбаясь вошла в палату.

День начался.

Сегодня вечером я снова собиралась поехать в лабораторию доктора Роберта. Нужно было начинать работать над вакцинами.

Мне было страшно каждый раз, когда в больницу приходили с детьми, я каждый раз боялась диагностировать инфекционное заболевание, против которого у меня не будет лекарства. И лучший способ перестать бояться — это начать делать вакцины. По крайней мере для создания вакцин против дифтерии, туберкулёза и коклюша здесь в этой реальности уже всё есть.

И что самое интересное, мне не надо будет проводить испытания, получив формулу я точно буду знать, как она действует.

Я намеренно не просила доктора Листера перевести меня в детское отделение, которое, по сути, даже не было отделением, а просто под детей была выделена большая палата. Но я каждый день после того, как заканчивала обходы в травме, шла к детям.

Там на ежедневной основе работали двое докторов: сам доктор Листер и доктор Грум, который больше занимался женскими болезнями, ну и вёл детей. Подростки уже находились во взрослых отделениях.

Как интерн я должна была отработать в каждом направлении определённое время, поэтому к педиатрии я целенаправленно шла, как к последнему этапу интернатуры.

Доктор Грум тоже был последователем доктора Листера и применял его методы обеззараживания, поэтому в нашей больнице смертность рожениц была крайне низкой. Женщина могла умереть только в результате имевшейся патологии, а с точки зрения того, как у нас принимали роды, у доктора Грума всё было очень чётко.