На крючке

Он слишком непринужден. И если поддразнивания отвлекают его от боли, то тем лучше.

- Верно. Даже при том, что ты сказал ""любой, кто считает себя мужчиной"", - я  поднимаю руки, делая пальцами кавычки, тем самым подчеркивая сказанное. - Почему не ""человеком""?

К сожалению, Дрю слишком смышлен. Его сердитый взгляд вдруг сменяется на знакомую улыбку.

- ""Мужчина"" генетически отличен от простого понятия ""человек"", и тебе это известно.

- А это сексизм, - отвечаю я, почему-то слишком сильно развеселившись.

- Я очень сомневаюсь, Джонс, что данный термин был актуален в 1841.

Я замахиваюсь, чтобы пихнуть его в ребра, но он отскакивает, и я просто посылаю ему многозначительный взгляд. Дрю становится бледнее, а на лбу появляются бусинки пота. От этого в моей груди начинает щемить.

- Пойдем, - я беру его под локоть и веду вдоль коридора. - Давай усадим тебя прежде, чем ты упадешь лицом на пол.

Вверх по ступеням мы подымаемся в радиорубку кампуса. Это большое пространство со стеклянными стенами, в котором обычно работает Флойд Хопкинс.

Он замечает меня и расплывается в улыбке. Высокий, худой, с торчащими темно-русыми прядями завитков и бородой, он выглядит как современный Шэгги. Но отрицать его харизму невозможно. Есть некое очарование во всех его действиях. Какая-то вальяжная таинственность."

"Флойд был тем, кто познакомил меня с травкой на втором курсе. Мы вместе ловили кайф и переспали. Это было крайне памятно.

- Анна Джонс, как твои дела?

Я освобождаюсь из хватки Флойда. Прийти сюда было плохой идей. Одной из многих.

- Хорошо.

- Ага... - Флойд смотрит то на меня, то на Дрю, ожидая объяснения.

- Слушай, - говорю я, - можно я использую твою заднюю комнату... - мой голос звучит уклончиво. Дикая усмешка Флойда и внезапно взлетевшие брови Дрю ударяют меня словно кирпич об голову. Святое дерьмо. Я реально тупица, потому что даже не подумала, как со стороны прозвучит моя просьба.

- Перестаньте думать о пошлостях, - выкрикиваю я, краснея и желая умереть на месте.

К счастью, Флойд смеется.