На крючке

Что-то внутри меня чуть-чуть расслабляется, тогда как на самом деле мне следовало бы больше волноваться.

Бэйлор следует за мной в кухню, соединенную с гостиной, попутно внимательно изучая окружение, от декора из Икеи и подержанной мебели до календаря Айрис с горячими парнями пожарными Нью-Йорка, висящего на кухонной стене.

- Хорошая квартира, - говорит он дружелюбно. Дружелюбно, потому что квартира совсем нехорошая.

- Мы сделали все, что могли с хламом моей мамы. Однако, некоторые вещи видели и лучшие времена, - я смотрю на большой коричневый диван.

- У меня такой же. Когда мои родители... - он смолкает, выглядя болезненно.

- Когда они что?

Дрю откашливается, наклоняя голову, он чешет свой затылок.

- Гм, когда они умерли.

Мои внутренности будто встряхивает, от чего бросает в жар.

- Твои родители мертвы? - конечно же мертвы, он только что сказал это, идиотка. - То есть, черт, Дрю, мне жаль. Я не знала.

Уголок его губ приподнимается в слабой попытке улыбнуться.

- А откуда тебе было знать?

- Это вероятно, одна из тех вещей, которая всем о тебе известна, верно?

- Возможно. Но мы оба знаем, что ты не следишь за моей жизнью или за футболом, - кажется, что он говорит это с неким облегчением.

- Так ты, - говорю я, пытаясь, чтобы мой голос не дрожал, - отправился жить с бабушкой и дедушкой или с родственниками?

Он снова тянется рукой к затылку.

- Нет. У меня никого нет. Были только я и мои родители."

"Господи. Все, о чем могу сейчас думать, так это о том, что парень - сирота.

- Дрю, мне правда жаль, - говорю я. - Это отстойно.

- Ага. Отстойно, - он не смотрит на меня.

- Как... - я морщусь. - Не обращай внимания.

- Нет ничего плохого в любопытстве, - из него вырывается короткий смешок. - Это случилось летом, после моего окончания школы.

Никто. Я хочу обнять его так сильно, что руки начинают болеть. Но не думаю, что Дрю бы высоко оценил этот жест. Если бы я была на его месте, то восприняла бы это как жалость. Делая вид, что его заинтересовало что-то на кухне, Бэйлор отводит взгляд.