На крючке

Каждый раз, как Дрю заговаривает во время занятия, моя кожа покрывается мурашками, а сердце практически выпрыгивает из груди, стремясь ускакать к своему владельцу. И я ненавижу свое предательское сердце.

Я могла бы попытаться попросить прощения, но он не дает мне такой возможности. Как только профессор объявляет об окончании занятия, Дрю уже за дверями класса. Даже если выбежать следом за ним, мне не удастся поговорить с ним. Я могла бы попытаться, но мои ноги не несут меня вперед. Я просто хочу, чтобы все закончилось.

В любом случае, что я могу ему сказать?

Прости, Дрю, но я не могу отпустить эту глупую часть самой себя. Помнишь старшую школу? И ту толстую неуклюжую девушку? Такая есть в каждой школе. Ее обычно знают все, но никто по-настоящему не видит? В моей школе? Ага, тоже такая была, с курчавыми рыжими волосами и брекетами. Она была черезчур бледной и слишком тихой. Ее никогда не приглашали на танцы. Она не ходила на бал и не зажималась с парнем в его машине. Ее даже никто не целовал до колледжа.

И не важно, что она сама себе твердит сейчас, что всему виной глупый чертов стыд, эти леденящие душу годы изоляции не покидают ее. Не важно, что сейчас она знает, что парни считают ее привлекательной. Не важно, что она знает, что умна и что у нее есть друзья. Глубоко внутри она все еще та самая девушка. Даже когда пытается доказать обратное.

И она не может, черт возьми, дышать, когда прожекторы направлены в ее сторону. Потому что тогда все увидят. Они увидят, что она все еще та толстая девочка, которая так и не приспособилась.

Ага. Печально. Потому что я должна быть выше этого. И я ненавижу то, что не могу. Ненавижу собственную слабость. И потому лучше пусть Дрю ненавидит меня по неправильным причинам, чем жалеет по правильным.

Это вызовет во мне еще большую ненависть к самой себе.

Так что боль продолжает мучить меня и на следующей неделе, когда я выхожу следом за ним из аудитории лишь для того, чтобы умереть на месте, увидев, как он встречается с другой девушкой.

Он ослепительно улыбается ей, одной из тех улыбок, от которых подкашиваются мои коленки, а она берет его под руку.