На крючке

- Не знаю, что хуже, - говорю я, выдавая свое раздражение, - тот факт, что ты думаешь, будто я была частью какого-то гарема или то, что считаешь, что я бы стала умолять, - я не добавляю ничего о той смехотворной идее Айрис надрать Дрю задницу. Эта часть в некотором роде вызывает умиление. Даже если из этого следует, что я отчаянная.

- Я знаю, - говорит Айрис. - Ты влюбилась в него и рассказала ему об этом. И сейчас он убежал, испугавшись.

Ну вот. С меня хватит. Я хватаю свой ноутбук и сую его в сумку.

- Нет, - говорю я притворно радостным голосом.

Ночь наступает, пока я слушаю песню Трента Резнора Ближе, звук включен настолько громко, что бедная Сьюзи Сью вибрирует на моей стене, на грани того, чтобы свалиться на пол.

По крайней мере, я сама не валяюсь на полу, обнимая подушку, как незрелый подросток с разбитым сердцем. Нет, я выбиваю все дерьмо из боксерской груши, что подарил мне Джордж на мой двадцать первый день рождения. Потому что, как он сказал, хоть время от времени я должна быть способна выбить дерьмо из чего-то.

Но единственный человек сейчас, которого я хочу избить - это я сама. Мои костяшки болят, когда ударяю кулаком о твердую грушу.

Я не замечаю его, даже когда он стоит прямо рядом со мной. Воздух наполняет мои легкие и вырывается из них, когда останавливаюсь и прикладываю свои руки в перчатках к бедрам.

Темные глаза Джорджа внимательно осматривают все вокруг. Грусть и сочувствие наполняют его взор, но он пытается скрыть это изо всех сил.

- Nine Inch Nails? - спрашивает он. - Серьезно, Банана?

Бедный Трент, его так неправильно понимают в этой песне. Она не о сексе. А о потребности и отчаянном поиске спасения. Мои глаза пылают, и я с трудом дышу.

- Они кажутся сейчас подходящими, - говорю я. А затем разражаюсь плачем.

Джордж притягивает меня к себе и крепко обнимает. Через несколько секунд в комнату заходит Айрис. Мы все втроем прижимаемся друг к другу, но это они меня поддерживают, а не я их.