На крючке

Я не в силах понять, почему она не предпочтет остаться одной, а не быть вместе с такими...  Я даже не могу назвать их мужчинами.

- Ты уже сказала Анне хорошие новости, Сесилия?

Моя мама заливается краской, и поэтому я знаю, что эти новости явно не из хороших. Боже, пусть это не будет новость о женитьбе. Я боялась этого с 10 лет, когда поняла, что один из этих придурков может стать постоянным жильцом в нашем доме, если мама реально выйдет за одного из них замуж. К счастью, все ее отношения не доходили до этой стадии.

- Ну, дорогая, - она немного пожимает плечами, сбрасывая руку Терренса и наклоняясь вперед. - Я стала старше.

Ей пятьдесят пять. Она еще нестарая.

- И в этом мире есть столько всего, что хочется посмотреть.

Ладно, правда.

Рука Терренса опускается на ее бедро, и он поглаживает ее задницу. Сейчас я и правда чувствую себя дурно.

- Так что я решила уволиться, - говоря это, мама снова краснеет.

- Это... - я пытаюсь подобрать слова. - Ну, это здорово, если это то, что ты хочешь, мам, - я рада видеть, что мама расслабляется, хотя и подозреваю, что она долгое время будет скучать по своей работе.

Но мама еще не закончила. Она ерзает на месте, и мое сердце уходит в пятки. Боже, пожалуйста, только не брак.

- Что? - спрашиваю я.

- Также я решила продать дом.

Эти слова будто запускают механизм бомбы у меня в голове. Я просто сижу здесь, а мой мозг покинул меня, оставив не в состоянии вымолвить и слово.

- Мы собираемся в круиз по всему миру, - вставляет Терренс, улыбаясь мне во все свои серые зубы.

- А ты тоже продаешь свой дом? - спрашиваю я у него. - О, верно, я забыла. Ты арендуешь жилье, - ко мне начинает доходить смысл происходящего.

Терренс прищуривает свои глаза-бусинки.

- Не думаю, что это твое дело.

- Пока ты здесь, это мое дело, так как происходящее должно быть только между мной и моей мамой.

- Анна, - начинает мама.

- Не нужно, - я поднимаю руку. А затем делаю глубокий вдох. - Могу ли я сделать хоть что-то, чтобы изменить твое решение?"

"- Ты должна быть счастлива за свою мать, юная леди, - кожа Терренса приобретает уродливый красный оттенок.

- Черт возьми, не называй меня больше юной леди. И я разговариваю не с тобой.

- Анна, следи за языком, - мама наклоняется еще ближе ко мне, так, чтобы суметь дотянуться и погладить мою руку.

Я кладу руки на свои колени.

- Так я могу сделать что-то? - спрашиваю снова.

Ее глаза наполняются грустью, сожалением.