Найди меня, мой принц

— Я не бес, — подавившись нервным смехом, сообщаю ей, осторожно приоткрыв один глаз.

— А кто? Моя Мирэн была совсем другой. Не имела такой большой силы. Она не умела по стенам лазить, с лошадьми говорить. И не творила такие странные вещи, как ты сегодня днём. Ты вселился в неё, когда она выпила тот яд и чуть не умерла, — шипит старая преданная няня, готовая отстаивать свою подопечную даже у беса. Тут уже не до смеха. Сердце щемит от необходимости сказать правду.

Вздохнув, произношу то, что скрывать больше не имею права.

— Мирэн умерла, выпив тот яд. Её больше нет. Мне жаль.

Гапка отшатывается, смотря на меня глазами, полными слёз, боли и страха.

— Кто ты? — спрашивает шёпотом, прижимая ладонь к губам.

— Не бес. Меня зовут Рамина, — тихо признаюсь ей, грустно закрывая глаза. — Я была обычной девушкой в другом мире и умирала от неизлечимой болезни. Но очень хотела жить. А твоя Мирэн выбрала смерть и хотела умереть. Ваша Богиня предложила мне занять её место. И я согласилась. Теперь в этом теле другая душа.

Осторожно освобождаю руки, сажусь и поднимаю взгляд на шокированную старушку. Она недоверчиво рассматривает меня, словно впервые видит. И плачет. Тихо, безысходно, горько. Не выдержав, подаюсь к ней и крепко обнимаю, прижимая к себе. Она вздрагивает, замирает настороженно поначалу, а потом, обмякнув, цепляется за меня.

— Это я её убила, — шепчет потерянно. — Я не смогла противостоять её дару, принесла тот яд проклятый, не отговорила. Ох, девонька моя. Как же так? Как же так? Умерла.

"— Не ты виновата, я ведь знаю, как действует эта сила. Мирэн сама так решила, и в этом нет твоей вины. Она переродится. И проживёт другую жизнь, счастливую, — пытаюсь я хоть как-то успокоить пожилую и разом сникшую женщину, дать ей новый смысл. От её горя сама чуть не плачу, сглатывая горький ком в горле. — Нам нужно позаботиться о Лале. Отвести дочь Соли в Обитель Праматери. Защитить от человека, из-за которого уже умерли обе твои подопечные. Помоги мне, пожалуйста.

Она не отстраняется, но молчит так долго, что я начинаю переживать. Точнее, начинаю переживать значительно сильнее прежнего. Когда на мою голову опускается ладонь, даже вздрагиваю от неожиданности.

— Хорошо. Я помогу тебе, девочка, — говорит тихо старушка.

Волна облегчения, затопившая меня, оказывается такой сильной, что я бы пошатнулась, если бы стояла.