Мы же семья

Он старался быть милым и заботливым, и даже исполнял все ее капризы – а Нина, хоть и чувствовала себя отлично, все время проверяла мужа на прочность, придумывая, что ей хочется то свежую клубнику, то соленые арбузы, то «найди то, не знаю, что, замеси и принеси». Келла раскусил ее, подслушав телефонный разговор с Катей, и они поссорились, правда, уже на следующий день помирились.

3

Если друзья отреагировали нормально и поддержали, хотя, если честно, никто не ждал, что Нина и Келла обзаведутся потомством, то вот сообщать эту новость родителям они оба не хотели.

Для того, чтобы рассказать сию новость, супруги специально пришли в дом Ниночкиных родителей на так называемый день семьи, и в какой-то момент, когда разливалось по бокалам вино, Нинка брякнула:

- Мне не надо. Я беременна.

- Что? – вытаращился на дочь Виктор Андреевич. Бутылка из его рук упала на пол, и вино тут же пролилось на паркет.

- Я говорю, ребенок у меня… нас будет, - печально вздохнула Ниночка.

- Кто?! – побелел дядя Витя.

- Ребенок, папа, - укоризненно сказала Нина.

- Кто-кто?..

- Папа, ты стал плохо слышать?

Виктор Андреевич, не обращая внимания на упавшую бутылку, опустился на стул.

- Я тебя хорошо, слышу, дочь, - глухо сказал он и потрогал левую сторону груди. – А вот как бьется сердце, кажется, уже не слышу.

- Витя, с тобой все хорошо? – заволновалась Софья Павловна.

- Соня, - слабым голосом попросил дядя Витя. – Принеси мне «Корвалол». Или водки. Или «Корвалол», Нет, лучше все-таки водки. Эй, зятек, - повернулся он к скромно молчавшему Келле, незнающему куда себя деть, - давай-ка выпьем с тобой. Наливай, Ефим Александрович.

- Так сказать, в последний раз, - хмыкнул Сергей.

- Ну что ты, сынок, не в последний, - покачал головой дядя Витя.

- Что, ты его убивать не будешь? – спросила Ирка с любопытством.

- Зачем? Кто тогда его ребенка растить будет? Я лично не буду, - криво улыбнулся дядя Витя. – Пусть сам кормит, поит и воспитывает. Да, зятек?

«Зятек» затравленно кивнул. С тестем ему еще не доводилось пить. И не сказать, что он был счастлив."

"- Что ж, Ефим милый мой Александрович.