Моя в наказание (СИ)

Все вокруг кажется успокаивающе-серым. Глаза слипаются. Закрываю их. Укачивает.

Просыпаюсь от хлопка двери. Сердце колотится. Где я?

Вспоминаю… Колотится еще сильнее. Автомобиль стоит под красивой высоткой. Я помню ее.

Это… Его дом.

Страшно до паники. Не знаю, как взять себя в руки. Захлебываюсь, потому что не хочу туда, но он открывает дверь, произносит:

— Пойдем, — и я даже пикнуть не думаю.

Подчиняюсь.

— Коляску достать?

Мотаю головой. Кисть жгут его пальцы всю дорогу до помпезного входа в парадное, по фойе и стоя рядом с лифтами.

Не надо.

— Устала?

Киваю. Закрываю глаза, чтобы не нервничать из-за зеркал в лифте. Точнее из-за наших отражений.

Считаю секунды, терплю поглаживания. Это не бодрит. Не надо…

И молчу.

Лифт пищит, я слышу, как створки разъезжаются, только тогда открываю глаза.

— Сафие тебя очень ждет. Я ей сказал.

Киваю, даже не спрашивая: что?

Сказал и сказал.

В моей жизни был период, когда я мечтала вернуться в это здание.

А ремонт в квартире он делал? Вряд ли. Тот был свежим. Красивым.

Узнаю длинный коридор с чередой дверей.

Жду, пока Айдар откроет свою.

В ноздри бьет знакомый запах. Такой же, как в нашем не нашем доме.

А еще мне кажется, что сердце трескается.

Я слышу голос своего ребенка.

— Анне приехала!

Сафие выглядывает из гостиной. Я ее вижу и мне… Слишком.

Дергаюсь, наверное. Потому что Айдар придерживает меня за руку и смотрит с опаской.

— Я устала, можно я посплю?

Спрашиваю, смотря в его плечо. Сама знаю, что глаза наполняются слезами. Не хочу этого.

Хочу ей радоваться. Отдавать себя. Как раньше. Как всегда. Но просто…

— Конечно…

Сафие несется на нас, я чувствую облегчение, когда Айдар меня отпускает. Приседает, ловит дочку. Встает вместе с ней.

Она тянет ко мне ручки. Я кусаю губы и отвожу взгляд…

— Анне устала, кызым. Давай отдохнуть ей дадим и потом? Анне еще болеет.

— Хорошо, баба…

По моей щеке соскальзывают знакомые пальчики. Губы дергаются уголками вверх, но я сама себе не верю.

— Я по тебе скучала, мамочка…

Всхлипываю, зажимаю рот.

— Куда можно?

— Помнишь, где спальня?

Киваю.

Иду прочь, обнимая себя руками, чтобы не развалиться.

Боковым зрением отмечаю, что в гостиной под потолком зависли воздушные шарики. Расшатанные нервы не выдерживают.

Забираюсь на кровать, скручиваюсь. Сначала трясет. Потом отпускает.