Моя в наказание (СИ)

Взгляд хочет туда, где раньше жила душа. Чтобы что? Провести инвентаризацию остатков?

— Тебе неприятно? — Спрашивает сухо. Сглатывает.

А ты в постели не заметил?

Мой взгляд слетает вниз. Он всё так же держит Сафие за руку. А она опускается на корточки. Протягивает кошечке свое мороженое.

Еле сдерживаюсь, чтобы не топнуть ногой. Не кышнуть.

Все нормально, Айка. Всё нормально…"

"Утонченная, миниатюрная кошка беззвучно ступает к ней, осторожно нюхает, вздрагивая от падающих на тротуарную плитку капель, а потом слизывает.

— Сафие, даже думать не смей после нее есть, услышала? — Своим тоном удивляю и себя, и своего ребенка.

Полный непонимания взгляд режет хуже ножа. Возвращаюсь к ее отцу.

Привет, мой монолит. Я не заметила, как навалился сверху и давишь грудь.

— Что с настроением, Айка?

С губ рвется: спроси. У своей. Твари!

Но говорю только глазами. А те самые губы сжимаю.

— Если ты хотел увидеться с Сафие, то должен был предупредить.

— А если с тобой?

Сердце в обрыв. Ненавижу.

— Мало денег положил.

Дергаю руку. Своим видом и поведением пытаюсь показать, что со своей ролью срослась. Приняла. Даже кайф ловлю. А может всю жизнь только о том и мечтала, чтобы вот так блядовать.

Локоть освобождаю, но этого мало. Пальцы Айдара едут ниже и сковывают кисть.

— Кися, кушай. Мама сказала, теперь ты всё должна… Мне нельзя уже…

Рожок лежит на земле. Кошка вылизывает из него мороженое, а Сафи гладит ее по голове.

— Пусти меня.

— Всем похрен. Не выдумывай. Деньги обидели?

В ответ на пофигизм бывшего мужа — моя улыбка, которая не имеет ничего общего с весельем. Это не всем похрен. Это тебе похрен. На всех. Ты никого не уважаешь. Ни меня, ни ее.

Вопрос сознательно игнорирую.

— При ребенке моем не ругайся. Пожалуйста.

Сама не отвечу, зачем завожу его сильнее. Но в глазах разгорается то же пламя, которое горело поначалу.

Это провальная тактика, конечно. Мне нужно, чтобы погас, а не разгорелся. Но как сдержаться?

Айдар опускает голову.

— Ты снова, Айка?

Я снова… Я.

— Так будет всегда, что бы ты себе там ни придумал.

Дергаю руку. Разворачиваюсь. По спине прокатывается шумный выдох.

Иду к скамейке, на которой, замерев, сидит Аллочка, чтобы взять салфетки и вытереть Сафие руки.

Его голос и слова различаю даже тихие.