Моя в наказание (СИ)

Даже не верится, что недавно я неслась в этот номер, по-глупому веря, что это место, где мы лечим свою любовь.

— Это что, Айка? — Айдар полностью одет. Стоит в коридоре и держит в руке мой же конверт.

Сердце выпрыгивает из груди. Я толком не сплю и не ем. Голова часто кружится. Я много плачу и держусь только, чтобы не видела Сафи… И он. Сейчас тоже.

Смотрю не в лицо.

— Это деньги за ремонт машины.

Объясняю спокойно.

Салманов еще сильнее злится.

Я оставила их в гостиной. Думала, увидит, когда я уже уеду."

"И без слов знаю, что ему это не нужно.

Хлыстом по нервам лупит новый выдох. Я все же рискую вскинуть взгляд. Он злой и неудовлетворенный. Это последствия выбранной мной, одной из нескольких провальных, тактик.

Я могла бы снова сбежать и уже через пару дней он меня нашел бы. Дальше… Мое наказание от его рук.

Я могла бы смириться с ролью и плыть по течению. Месяц. Потом… Мое наказание от ее рук.

Я пытаюсь сделать так, чтобы он отказался от меня сам.

Ничего не говоря, Айдар протягивает мне конверт. Не готов идти на минимальные уступки. Челюсти сжаты. Глаза сверлят в моем лице дыры.

Я смотрю на белую бумагу. Почти ломаюсь. Потом все же поднимаю руки, обхожу, быстрым шагом иду к двери.

— Айка! — это уже прямо-таки рявк. И он несется в спину.

Оглядываюсь. Когда между нами расстояние — я внутри бунтую.

— Я же свободна, правда?

Возвращаю ему его же слова. Делаю больно себе, а то, что он хмурится, удовольствия не доставляет. Мне плохо. Я продолжаю чувствовать отголоски медленных проникновений внутри. Он не кончил. Злой.

От желудка вверх прокатывается тошнота. Невпопад думаю о том, что стоило держать обет, который я дала когда-то в другой гостинице. Просто не заходить в этот мир.

Только тогда у меня не было бы Сафие…

Мой конверт летит на пуф. Я слежу за этим. Стало ли легче? Нет. Ни капли.

Я же в глубине души хотела унизить в ответ его. А ему… Без разницы.

Дальше Айдар делает шаг навстречу. Пугаюсь. Выставляю вперед руку. Иногда кажется, от «лишнего» прикосновения сломаюсь. Я уже помылась.

— Что еще? — спрашиваю, вздернув подбородок. А сама трусливо отступаю.