Моя в наказание (СИ)

— Ты сказал, что уничтожишь…

Возвращаю его же слова шепотом. Кожей чувствую, как воздух в машине электризуется. Если бы мы шли по ветке — вот сейчас бы она треснула.

— Да похуй, что я сказал, Айка. Ты четыре года у нас с ней украла.

Это правда. Кусаю нижнюю губу до чувства металла на языке.

Айдар приказывает:

— Перестань.

Со вздохом слушаюсь. Приоткрываю рот. Дышу. Глажу платье. Это глупо, но пытаюсь себя немного успокоить.

— Я боялась, что ты ее у меня заберешь.

В ответ на признание я получаю ужасный взгляд.

"— Айдар… — Зачем-то окликаю. Голос срывается. Прокашливаюсь и ерзаю на кресле. — Ты только это и говорил, когда приехал. Заберу. Заберу. Заберу. Не ври, что я зря боялась…

Молчит. Маленькая победа в нашем споре не дарит ни грамма счастья. Мне горько. Ему горько. Сложно нам. Я пока не вижу просвета для прощения.

— Зря ты выебывалась, Айка.

Бывший муж произносит устало. Я выдаю очередную неуместную реакцию — улыбку.

Смотрю в сторону. Думаю о лишнем. Краснею медленно…

Если честно, мне хочется не разговаривать о сложном, а попросить остановить машину, забраться на колени, выплакать все, выцеловать его. Затопить эмоциями и дальше просто плыть.

Только это мои желания, а для него это значило бы сдаться. Не уверена, что он готов.

— Ты всегда знал, что я… — Торможу.

— Да уж… Ну и какого черта надеялся хотя бы на благодарность?

Позволяю шпильке проткнуть насквозь. Отвечать сходу не буду. Доказывать, что благодарная. Делаю вдох. Три счета. Выдох.

— Если можешь — прости. Наум дал слово, что с тобой ничего не случится. А если бы случилось — я бы не пережила. Я тебя правда люби… Ла.

Слова повисают в воздухе. Их бьет разрядами, как и меня. Он их не хочет.

Это очень больно, но я привыкла. Терплю.

— И я правда рада, что у тебя в жизни всё хорошо.

Адресованный мне ответ — полная сарказма усмешка.

— Думаешь, хорошо?

Пожимаю плечами. Вспоминаю его слова о личном аде, в который я его окунула. Наверное, даже гордиться могла бы, как окрутила мужчину, взявшего меня в жены по доброте душевной, но по факту мне просто больно за нас. Очень-очень.