Мой выбор (СИ)

Демонова дюжина женихов.

Глава 9

Самое паршивое во всем этом увеселительном мероприятии, что от моих прямых обязанностей меня никто не освобождал. И когда оставшиеся женишки, заверив меня в своем безграничном счастье, наконец разошлись по отведенным им покоям, я поплелась к себе в кабинет, где меня ждал рабочий стол, заваленный скопившейся за день корреспонденцией.

И это при том, что день был заранее объявлен не приемным!

В день моего возвращения из Железной академии матушка с особым удовольствием и гаденьким хихиканьем в торжественной обстановке заявила министрам, что все текущие вопросы они могут решать через меня.

С тех пор в любое время суток кто-то подпирал мои двери в надежде спросить, сказать, выторговать, выпросить, настучать на соседа или опровергнуть настуканное.

И это происходило пер-ма-нент-но!

На столе меня ждал полный набор – от ежедневных отчетов до жалоб, от экономических расчетом до данных разведки. Кто-то где-то воровал, кто-то где-то подсматривал, кто-то где-то подслушивал.

Каждая демонова бумажка требовала моего внимания, вникания, ответа или ценного указания. И это еще никто не скребся в дверь, видимо, не рассчитывали, что сегодня я буду в состоянии работать, а так бы тут еще очередь на вход толпилась.

Гребанный матриархат!

Не представляю, как выглядит жизнь ненаследных принцесс, но уверена, что всяко беззаботнее моей. Конечно, они там устраивают приемы, ведут какие-то благотворительные мероприятия, украшают своим присутствием всякие посиделки разной степени важности, но по сравнению с реальным управлением громадной государственной махиной, где через одного все твои преданные подданные пытаются тебя либо сожрать, либо обдурить, пяльцы и танцульки выглядят явно соблазнительнее!

Провозилась я с бумажками до трех ночи и, не в силах преодолевать казавшееся бесконечным расстояние до жилого крыла, по привычке плюхнулась спать на диван прямо в кабинете.

"

"Впрочем, это не помешало Абигейл отыскать меня, чтобы растолкать в шесть утра и сопроводить до покоев, поскольку мне требовалось иметь вид строго товарный.

По крайней мере до тех пор, пока я под благовидным предлогом не вышибу газетчика.

Моя любимая фрейлина знала, что утром я больше похожа на механическую куклу, чем на живого человека: голос еще не прорезался, настроение скверное, услышанное не запоминаю. Хотеть от меня какой-то реакции на внешний мир не просто бесполезно, а иногда даже опасно.