Мой обаятельный мерзавец (СИ)

Совершенно неожиданно и абсолютно невероятно. Я ожидала услышать любые требования, любые обвинения, но только не это.

И когда он, сэйр Тобиас Варнадо, наследник древнего и могущественного аристократического рода, глава министерства правопорядка и будущий член правящей десятки, увидел меня в штабе министерства, то решил задать мне именно этот вопрос. Один единственный…

Его не волнует, что я здесь делаю, как много я знаю, и что я собиралась предпринять. Ничего из этого его не волнует. Зато его волнуют мои чувства.

И это настолько неожиданное для меня открытие, что я долго молчу, пытаясь прийти в себя. И пауза, долгая и мучительная, затягивается в этот раз исключительно по моей вине.

Но потом, когда я, наконец, сумела хоть немного обуздать собственные чувства и прийти в себя, я решаюсь дать ответ.

Честный. Искренний.

И сказать то, что по собственной воле никогда бы сказать не решилась.

— Я люблю тебя…

Мой голос звучит глухо. И в первые мгновения мне кажется, что сэйр Варнадо даже меня не услышал.

Зато потом он обрушивается на меня словно вихрь.

Мои руки ловкими движениями выпутывают из шелкового плена, мое бренное тельце приподнимают и круто разворачивают. И вот губы моего обаятельного мерзавца уже ловят мои, прижимаются к ним с такой дикой жаждой, пьют их, сминают и ласкают бесконечно сладко и уверенно.

Сильные руки сэйра Варнадо лихорадочно гладят мое тело, а затем подхватывают меня под бедра и сажают на стол.

Я не отвожу взгляда от бездонных глаз напротив, когда он ласкает меня, когда стягивает с себя верхнюю часть костюма. И я не отвожу взгляда даже тогда, когда он в меня входит, одним уверенным толчком наполняя до предела.

Сегодняшний секс был совершенно не похож на все, что между нами было прошлой ночью. Сейчас не было никакой томительной нежности и размеренных движений.

Лишь жгучая страсть и дикое отчаяние чувствовалось между нами, пока сэйр Тобиас Варнадо уверенными мощными толчками подводил нас обоих к острой грани наслаждения.

Когда я распласталась на деревянной столешнице и пыталась отдышаться после умопомрачительного оргазма, вцепившись пальцами во влажную спину моего личного великолепия, он оставил влажный поцелуй на моей шее, а затем нехотя выпрямился, выпутываясь из моих объятий.