Мой обаятельный мерзавец (СИ)

Шершавые ладони ныряют вниз, сжимают мою грудь. Перекатывают призывно торчащие соски между костяшек пальцев, сжимают, тянут.

И я задыхаюсь от ощущений, чувствуя, что трусики давно пора выжимать.

Если он и дальше будет тянуть, продолжая эту сладкую пытку, клянусь всеми богами, я самолично придушу мерзавца.

Последний, словно прочитав мои мысли, хмыкает и убирает руки с груди.

И это стало последней каплей.

Я готова была возмутиться, развернуться и высказать ему все, что о нем думаю.

Но неумолимые широкие ладони сразу же легли на бедра, огладили ягодицы, сжали и смачно шлепнули.

Впору было бы высказывать претензии. Но низ живота скрутило тугим спазмом, и я едва не кончила. От одного шлепка по заднице.

Трусики поползли вниз, падая куда-то в район щиколоток. И холодный воздух, коснувшийся влажных складочек, заставил меня судорожно сглотнуть.

Мой соблазнительный мерзавец отстранился. Щелкнул ремень. Раздался звук разъезжающейся молнии, а следом и шорох одежды.

Я предвкушающе задрожала.

Сейчас. Вот сейчас.

Горячий твердый член коснулся складок. Провел вдоль. Туда-обратно. Надавливая и заставляя раскрыться. Влажные скользящие движения сводили с ума. Головка члена упиралась в клитор, каждый раз заставляя задержать дыхание.

Это было великолепно.

И этого было ничтожно мало.

Я захныкала. Сама поражаясь тому, что способна на подобные звуки.

— Какая нетерпеливая, — раздался за спиной довольный смешок высокородного мерзавца.

А следом он вошел. Член толкнулся резко и на всю глубину, входя до предела.

Все мое существо сосредоточилось в этот миг вокруг горячего, твердого члена, уверенно скользящего внутри.

— Т-ш-ш-ш, — жаркий шепот на ухо.

И мужская ладонь накрывает мой рот. Вторая тянет за волосы, заставляя выгибаться до боли в пояснице.

И он снова начинает двигаться.

Жестко, резко, почти грубо.

Он берет меня так, как не брал никогда раньше.

И пусть я буду сумасшедшей, но как же мне это нравится.

Настоящее безумие, сводящее с ума.

Член выходит почти полностью и резко врывается обратно, словно стремясь пронзить меня насквозь. Раз за разом.

Громкие, влажные, такие порочные шлепки плоти о плоть заполняют собой все пространство небольшой кладовой.

И даже мужская рука, сжимающая мой рот, не помогает сдержать протяжных, громких стонов.

Он рычит и ускоряется, вбиваясь в меня почти в бешеном темпе.

Злится.

Злится на то, что могу нас выдать.