Мой обаятельный мерзавец (СИ)

А когда Таддеус Варнадо терпел одну неудачу за другой на поприще воспитательного дела, то он приходил в ярость. И эта ярость выплескивалась вся без остатка на Тобиаса.

Все детство маленький Тобиас Варнадо слышал о том, что он должен быть идеальным, сильным и жестоким. Что любое проявление чувств — это слабость. Что любая допущенная ошибка — это слабость.

И поначалу он пытался протестовать против навязанных ему идей. А потом, с каждым новым наказанием, протест в нем утихал. И, в конце концов, протест сменился тихим презрением.

С возрастом сэйр Тобиас Варнадо в совершенстве овладел лицемерием, актерским даром и умением вести двойную жизнь. Для отца он являлся воплощением идеального сына и притворялся тем, кого хотел перед собой видеть блистательный сэйр Таддеус Варнадо.

Но, к сожалению, всю свою жизнь Тобиас Варнадо рос и жил в окружении таких же жестоких, бесчувственных магов, которые упивались своей силой и властью. Он знал, что своего места в этом обществе он не найдет.

Все изменилось в один летний день, когда он познакомился с мальчишкой, чья мать прислуживала в поместье по соседству.

Знакомство с Томасом Шервудом навсегда изменило его жизнь. Оно не только вдохнуло в сэйра Тобиаса Варнадо глоток свежего воздуха, но и на многое открыло ему глаза. Оказалось, что таких, как он много. Тех, у кого схожие взгляды на жизнь, схожие ценности, мысли и стремления.

Томас Шервуд на долгие годы стал для сэйра Варнадо лучшим другом и единственным близким человеком.

А потом произошло страшное. Правящая десятка обезумела окончательно, и по столице прокатилась волна мятежей. Тогда сэйр Тобиас Варнадо, опасаясь за безопасность и жизнь друга, посоветовал тому бежать из страны, пока не поздно.

Потому что это сын влиятельного сэйра Таддеуса Варнадо находился в полной безопасности под защитой своего имени.

А для сильных магов с таким происхождением, как у Томаса Шервуда, новые законы, принятые правящей десяткой, означали верную смерть."

"Долгие три года сэйр Тобиас Варнадо верил, что его друг спасся, что с ним все хорошо. Ровно до того дня, когда десять лет назад он не занял пост министра правопорядка.

И тогда ему стали доступны все списки тех, кого уничтожила правящая десятка.