Мой генерал

Вероника достала пачку сигарет и положила ее на стол, прямо под носом у своего деда, который «гонял» ее за курево.

– Вам нужно бросить курить, – решительно объявила Юля. – Очень вредная привычка. Кстати, вам тоже, Марина.

– Вот, например, я бросил, – поделился Геннадий Иванович, – а раньше много курил, очень много. Теперь забочусь о себе, знаете ли. Годы-то уходят!

– Какие ваши годы! – воскликнула Элеонора Яковлевна. – Вы еще совсем молоды!

Марина молча ела. Чай оказался крепким, горячим, в сырниках много изюма, а омлет толстый и золотистый, тоже горячий.

– Ты собираешься здесь курить? – язвительно поинтересовался Генрих Янович у Вероники. – Терпежу нет-с?

– Дед, да ладно тебе!

– А вы умеете верхом, Сережа? – Это Оленька спросила, проглотив крошечный глоточек кофе.

– Ни разу не пробовал! – ответил Сережа так радостно, как будто объявлял, что стал в прошлом году чемпионом по выездке.

– Сереженька, этому анекдоту лет пятьдесят, – перебила его Вероника, – а может, шестьдесят, точно установить не удалось. Так что лучше молчите.

Юля, кажется, слегка рассердилась, а сын Павлик опять хмыкнул – наверное, эмоции одолели.

– Лошади – чудесные животные, – сказал Генрих Янович. – Чайку, Валентина Васильна? Ну, как угодно. Я после войны попал на Кубань, на конный завод. Кстати, с лошадьми лучше всех управлялись цыгане.

– Дед, ты нам еще расскажи, как штурмовал Зимний!

– Какой такой Зимний?! – всполохнулась переставшая жевать бабуся Логвинова. – Как же Зимний, он тогда ишшо молодой был, когда яво штурмовали!

– Она пошутила, Ирина Михайловна!

– Я пошутила!

– От шутки какие теперя шутят! А в мое-то время за такие шутки – десять лет без переписки! А теперя что хочут, то и говорят!

– Ваденька, а мы с тобой пойдем после завтрака на лошадок?

– Не знаю, Галка.

– Мы же собирались! Мы же хотели на лошадках покататься!

– Ну покатаемся, покатаемся! Мне только по делу надо смотаться.

– Ну, господи, ну по какому еще делу?!"

"– Да в ментуру, – бухнул Вадик, и опять сделалось некоторое движение. Оленькин нынешний молодежный хвост затравленно вздрогнул, и полные коленки под столом тоже совершили какое-то движение.