Мой генерал

Мы никогда и ничего не докажем, но губернатор теперь как бы не признается, что это его бывший лучший друг и правая рука. То ли стесняется, то ли еще что похуже, понимаешь? Поэтому в Ярославском СИЗО, хоть у нас доказательств никаких нету, нашего друга Чуева в два счета завалят.

– Кто… завалит?

– Желающих полно, – сухо сказал Федор Тучков. – У кого-то дети под стрельбу попали. Из школы шли, а тут Чума с кем-то по-крупному разбирался. Трое погибло. Заложника однажды взяли, мальчишку лет пяти, наверное. Отец денег в срок не принес за свою заправку.

– Ужас, – пробормотала Марина. – Ужас, ужас.

Ее «приключение» неожиданно и болезненно повзрослело, стало «уголовным делом», а не детективной историей.

– Я хотел бы знать, кто его казнил, – продолжал Федор Тучков задумчиво. – Я приехал в тот же день, что и ты со своей дурацкой шляпой. Его казнили накануне вечером. Кто? Никто из санатория не уезжал, значит, убийца все еще здесь.

– Почему ты так говоришь – казнили?

– Потому что это не обычное убийство. Его не застрелили, а утопили в вонючей воде, да еще руки привязали, чтобы не всплыл. Это такая месть, Марина, я тебе точно говорю.

– А Вадим?

– По прошлым чуевским делам он не проходил, я всех помню более или менее точно. Ну, может быть, кроме самых мелких сошек – подай, принеси, поди вон.

– А Оленька? Помнишь, Элеонора мне говорила возле корта, что Оленьке что-то такое показалось в магазине?

– Не знаю, – признался Тучков.

– А Павлик с пистолетом? А Вероника? Выходит, никто никого не шантажировал?

– Я не знаю!

– Они могли быть не связаны с твоим Чуевым!

– Кто-то прикончил Вадима очень странным способом.

– Каким?

Федор Тучков приподнялся на локте и посмотрел на нее внимательно.

– Ты не догадалась?

– Н-нет. А должна была?

– Ну, конечно. Мы же нашли железку.

– Ну и что?! Это просто железка!

– Это не просто железка, Маруся.

– Не называй меня Марусей!

Тучков Четвертый поцеловал ее продолжительным поцелуем, потом решительно откинул одеяло – Марине моментально стало холодно – и поднялся. Совершенно голый, рельефный, кое-где покрытый шерстью мужчина эпохи Возрождения.

Марина никогда раньше не видела голых мужчин, тем более – эпохи Возрождения. Поэтому она немедленно уставилась на него во все глаза.

– Что ты смотришь?

– Я не смотрю.

– Смотришь.