Млечный путь

Дело в том, что он снимает квартиру, – сказала Ариадна и неспешно поднялась со своего места.

Она прошла к шкафу, вынула из ящика записную книжку, открыла нужную страницу и продиктовала адрес.

– Я там была один раз и запоминать адрес сочла излишним, – как будто почувствовав логичный вопрос с моей стороны, произнесла Россошанская. – Вот и записала его. На всякий случай. Вот этот случай и произошел. Думаю, что единственный и последний.

– А детей у вас нет? – поинтересовалась я.

– У нас есть сын, – кивнула Россошанская.

Она развела руками, а я невольно порадовалась за сына Россошанских, которому не суждено получить «надлежащего» материнского воспитания. Записав адрес, я поблагодарила Ариадну и сказала:

– У меня к вам еще один вопрос, последний. Что вы делали двадцать восьмого мая в середине дня?

Ариадна посмотрела на меня напыщенно и оттопырила нижнюю губу.

– Это недостойно – заставлять человека отчитываться о его личных делах, – процедила она.

– Может, это и недостойно! – неожиданно резко вмешался Родион Перетурин. – Только в милиции, знаете, плевать хотели на все эти церемонии.

Ариадна едва заметно улыбнулась.

– Вы пугаете меня милицией? Разве я преступница, чтобы подобные угрозы возымели на меня действие?

– Мы просто спрашиваем, чтобы убедиться самим, – поспешно вступила я. – Так что ответьте, пожалуйста, чтобы мы не тратили время.

– Я провела время в обществе Бориса Рахметова, астролога, – отчеканила Ариадна. – Мы с ним три часа разговаривали о проблемах влияния судьбы на текущие жизненные обстоятельства. Это было приблизительно с двух до пяти часов. Можете убедиться в этом, связавшись с господином Рахметовым лично. Кстати, вам будет полезно подольше пообщаться с ним, поскольку после этого вы, возможно, измените взгляды на окружающий нас мир и лишитесь той материалистической суетливости, которой сейчас пропитаны.

И, церемонно откланявшись, Ариадна указала нам с Перетуриным на дверь.

– Что ж, кажется, на это дело пролился свет, – сказал Родион, выходя из подъезда на улицу. – Эта странная женщина, возможно, нам очень помогла. Но… Россошанский! Надо же, а!

Перетурин чувствовал себя виноватым за то, что слишком поздно вспомнил о пикантных подробностях жизни Вячеслава, его начальника Россошанского и невесты Вероники Вересаевой.