Мини-модель

С особой стелькой-антистресс, которая снимает излишнюю нагрузку с передней части стопы и равномерно распределяет ее.

– О? – Сашка уважительно покивала. – А на фига это?

– Саша! – Я укоризненно постучала палочкой от эскимо, которое как-то быстро съела.

Стук получился не такой звучный, как от судейского молотка, но все же был замечен.

– А чего ради вы так выпенд… – Сашка попыталась переспросить культурно, но затруднилась с глаголом.

– Стараетесь, – подсказала я подходящее слово.

– Мы так выпендриваемся и стараемся, потому что преподаватель хореографии в нашей звездной школе очень строгий, – вздохнула Натка.

– Развод, – уверенно сказала Сашка. – Ваш препод в доле с тем мастером. Берет процент с каждого присланного заказчика.

– Вполне возможно. – Натка опять вздохнула и побарабанила ногтями по столу. – У меня есть ощущение, что в этой сфере вообще все со всеми связаны, сплошная круговая порука, корпоративная солидарность, мафиозная спайка и тому подобное.

– Наивная ты тетка! – заржала Сашка.

Она поймала мой укоризненный взгляд, спохватилась и поправилась:

– Тетя моя дорогая!

– Режь, режь правду-матку, – уныло разрешила Натка.

– Сама же говоришь – Клава внучка режиссера! Ты думаешь, династии в кино просто так возникают, потому что великий талант из поколения в поколение передается? Михалковы там, Бондарчуки, Боярские – они в генах несут предрасположенность? Три раза «ха»! Даже четыре. Ха-ха-ха-ха! – Сашка демонически захохотала.

– Это огульное обвинение, – сказала я, выступая в несвойственной мне обычно роли адвоката всех сразу – Михалковых, Бондарчуков и Боярских.

– Но, может, не талантливее каких-нибудь Ивановых, Петровых или Сидоровых! – заспорила Сашка. – Или вот Кузнецовых! – Остатком эскимо она указала на Натку.

– Да! Про Кузнецовых! – Сестра встрепенулась. – С тем, что наш Сенька артистичен, никто не спорит, это даже преподаватели отмечают.