Мертвый остров

Всех я не дам – в лодке не поместятся, да и не надо их так много. Возьмите шестерых. Старший – ефрейтор Передерий. Прошу вас, Виктор Рейнгольдович, к нему присмотреться: хочу двинуть его в унтер-офицеры.

По приказанию штабс-капитана явился Передерий – высокий, ловкий, спокойный. Ему поставили задачу и велели приготовить все для сплава по реке. Неожиданно в погоню стал проситься и Ванька Пан.

– Чего я тут останусь? Нет, уж позвольте мне быть при вас!

– Мы же беглых идем ловить! – напомнил ему Алексей. – Тебе каторга не простит!

– А я сам ловить не буду, а буду за вами ухаживать.

Урман[33], тягости всякие… Как вы без меня? Денщик я вам али не денщик?

И Лыков согласился. Он хотел с восточного побережья сразу проследовать к себе в Корсаков. Отстучал об этом телеграмму Кононовичу и быстро получил разрешение. Река Тымь впадает в Ныйский залив. Генерал обещал прислать туда военную шхуну «Крейсерок», несущую дежурство в заливе Терпения. Связь с моряками возможна лишь через реку Поронай, впадающую в упомянутый залив.

Гонца уже послали. Шхуна появится в устье Тыми через пять дней. Погоня должна прийти туда на день-два раньше, но Лыков подождет корабль в гиляцкой деревне. Если повезет, с помощью «Крейсерка» можно перехватить и судно, нанятое беглыми. И в компании с Ванькой Паном торжественно явиться в свой округ.

Таким образом, в экспедицию собралось девять человек: шестеро «меделян», два высокоблагородия и один каторжный.

Лыков с Таубе пошли в ротный арсенал, подобрали себе по бердане и пристреляли их в тире.

Таубе долго просидел на телеграфе, общаясь с адъютантом Управления войсками острова Сахалин Жилиным-Кохновым. Велел ему срочно прислать в Тымовскую команду двух лучших унтер-офицеров. А еще аудитора, чтобы расследовал злоупотребления капитана Мевиуса.

При сборах вышла заминка. Линейцы оделись для тайги, а у приезжих нужного обмундирования не было. Обыскали цейхауз, но Лыкову в плечах все было тесно. Тогда уже утром в тюрьме ему нашли арестантскую куртку подходящего размера. Она была рассчитана на великана, и полы с рукавами пришлось обрезать.

Вид у надворного советника получился комичный. Ни дать ни взять каторжник из неисправных…"

"Еще Сергей Иванович чуть не силой заставил Лыкова с Таубе обуть теплые бурочные сапоги. Возражения, что на дворе лето, отмел. Сказал: мне виднее! Хотел вручить также свою доху из нерпичьих шкур, но от этого друзья отбились.

На рассвете перед самым отплытием явился Мевиус. Он пытался объясниться с батальонным командиром.