Мертвый остров

Сколько бы ни было онива-бан, с «меделянами» они их всех перебьют. Главное – не сближаться в рукопашную.

Наконец в окошко сыщик разглядел акушерку. Она быстрым шагом возвращалась домой. Рядом с ней шел… Голунов! Алексей пулей слетел вниз, выскочил на улицу и сгреб товарища в охапку.

– Живой!!!

– Эй, ребра сломаешь! – притворно охнул комендант.

– Живой… Слава Богу! Неужели Такигава действительно тебя отпустил? Сдержал слово офицера?

– От него дождешься! Сам сбежал.

– Как тебе удалось?

– Ребята шибко много о себе думают.

Лыков перекрестился и поглядел на Клавдию Провну ошалелым от счастья взглядом:

– Есть Бог! Такая радость. Такая милость! Камень с души. Я уж думал…

Акушерка тоже вся сияла:

– Рада за вас и вашего товарища! Только боюсь огорчить: Козначеев и другие – сбежали. Нынче ночью.

– Сбежали? Ну и шут с ними! Главное – Калина Аггеевич живой! А бухту Буссе мы сегодня же разорим.

– Да, Алексей Николаевич! Еще новость. Ночью приплыл пароход и привез нового батальонного командира. Очень красивый мужчина! Даже красивее вас.

Голунов с недоумением посмотрел на акушерку, а та как ни в чем не бывало закончила:

– Очень сердился, что вы уехали, не дождавшись его.

– И вы подпали под обаяние барона Таубе! – улыбнулся Лыков. – Ох, не первая! Спору нет, Виктор Рейнгольдович красавец. А еще умный, порядочный, храбрый. Кавалер Георгиевского оружия! Пойдемте, я вас с ним познакомлю, он давний мой товарищ.

Клавдия Провна покраснела:

– Некогда мне с баронами знакомиться. И вообще, все мужчины одинаковы. Ну, почти все…

– Барон – это вам не все! Штучный товар! Ну хорошо. Мы закончим с японцами и устроим пирушку. И туда я вас, как свою сообщницу, приглашаю.

Алексея буквально распирало от радости. Хотелось прыгать и орать песни. Или отпустить всю каторгу на волю. На худой конец познакомить Инцову с Таубе – пусть теперь в него перевлюбится.

Но прыгать было некогда. Царь с эсаулами уже на пути в бухту Буссе. И «садовники» догадываются, что скоро появится страшный Лыков… Следовало торопиться.

– Калина Аггеевич, у Клавдии Провны в углу расстелен тулуп. И даже есть подушка. Ляг, поспи часа два. Когда мы с солдатами будем выступать, я тебя разбужу.

Тут до Лыкова с запозданием дошло, что он позвал человека устроиться в чужом доме.