Мертвый остров

Лыков скорчил рожу и отвел глаза. Потом заявил:

– Я тут своего камердинера малость поучил. А он теперь жалуется, что его мотает… Поглядите, врет или нет. Ежели врет – получит добавки!

Пагануции осмотрел парня и ахнул:

– Вот это гематома! Что вы с ним сделали? Я подозреваю сотрясение мозга!

– Значит, не врет? – равнодушно поинтересовался начальник округа.

– Чтобы знать это точно, я должен понаблюдать вашего камердинера. На больничной койке!

– Ладно, забирайте. Я все равно уезжаю на несколько дней…

Доктор ушел и увел зашибленного немца с собой.

А Лыков вызвал Фельдмана.

– Степан Алексеевич! Вы опять остаетесь за начальника. Я через час уезжаю. Надо проверить, как идет строительство дороги.

– Отчего такая спешка? – удивился коллежский регистратор. – Хоть до утра обождите!

– Некогда. В мое отсутствие должен прибыть новый батальонный командир барон Таубе. Он, конечно, гость наших военных, но и наш тоже. Развлеките его до моего возвращения. На леднике лежат три осетра, одного можете скормить барону.

– Слушаюсь.

– Срочные бумаги есть?

– Отношение к начальнику острова по поводу нехватки зимних бродней и ходатайство о назначении увольняемого рядового Огурцова смотрителем в Могун-Котан.

– Почему не в Дубки?

– Там, Алексей Николаич, место трудное. Пристанодержательство и картежная игра, а также краденое скупают. Огурцов не справится. Вот к осени выйдет срок у поселенца Лядова, он человек твердый. Я буду вам его рекомендовать.

– Хорошо. Давайте, я подпишу.

Лыков подмахнул бумаги, простился с Фельдманом и стал собираться.

Оружие «садовники» ему вернули, только вынули патроны. Ну, этого добра у Лыкова было много… Он зарядился, рассовал по карманам двадцать револьверных зарядов и сунул в подсумок сорок винтовочных. На всех гадов хватит!

Вскоре в дорожном тарантасе под охраной казаков Алексей уехал из Корсаковска. За Третьей Падью он выпрыгнул на ходу и лесом пошел обратно. Тарантас отправился дальше. Казак Ванин должен был вернуться на нем через три дня, а пока где-нибудь спрятаться… Младшему уряднику Агафонову выпало более трудное поручение.

Он во весь опор полетел по тракту в Тихменевск. Агафонов вез лейтенанту Налимову в залив Терпения записку с одной фразой: «На всех парусах идти в бухту Буссе и задержать там шхуну «Окаги-мару»."

"Домик Инцовой стоял в самом конце Михайловской улицы. Место было удобное: и не парадное, и не проходное. По соседству квартировал один из двух гарнизонных поручиков, тихий и непьющий. Два других дома пустовали.