Мертвый остров

Лыков терпеливо слушал эти банальности, надеясь узнать что-то новое. И узнал. Смотритель станции Селютору сообщил, что дней десять назад море выбросило на берег тело каторжного. Крупного сложения, весь седой. На голове кровавая повязка. Когда ее сняли, в черепе покойного обнаружилась пуля. Кость она до конца не пробила, но застряла крепко. Ранение тяжелое, а без медицинской помощи – смертельное. Как седоголовый беглец оказался в заливе Терпения, смотритель не знал. Он послал рапорт о находке. Или только написал, а отправить еще не успел…

Начальник округа распорядился выкопать тело и осмотрел его.

Все приметы совпали. Лыков увидел в затылке Шурки Аспида свою пулю. Хороший получился выстрел… Негодяй или сдох от раны, или его выбросили за борт еще живого. Кому он нужен со свинцом в черепе!

Поездка в Тихменевск и обратно заняла три дня. И за это время Ялозо с Шелькингом перепороли полтораста ссыльнокаторжных… Об этом тотчас же по прибытии сообщил Алексею Голунов. Оказалось, что титулярный советник после отъезда Лыкова сам себя произвел в исполняющего его обязанности, хотя не имел на это права.

И в новом качестве щедро выписывал провинившимся розги и даже плети по рангу начальника. Палач Минаев вспомнил поучение Алексея, поэтому в лазарет никто не попал. Но каторга притихла… Восемь человек с отчаяния сбежали. Ничего не продумали, не подготовили и оттого вскоре попались возле Лютоги. Сейчас сидят в карцере. Ялозо оформил на них бумаги и собирается отослать их Кононовичу. Горемыкам добавят срок, дадут плетей и переведут в рецидивисты. Но есть возможность заменить побег отлучкой. Поймали-то их на грани того и другого…

Лыков не понял, и тогда Голунов объяснил. Если каторжного изловили раньше трех дней после побега (поселенца – раньше семи), то это отлучка. Подобные дела решаются на местах, и много легче. Обычно дают сто розог и сажают на месяц в карцер. Но срок не прибавляют.

– Так и поступим, – решил надворный советник. – Нечего беспокоить его превосходительство. У него и без того забот хватает.

Что хоть за галманы учесали?

– Замутил их Яшка Артюхов, хвосторез. Это, знаешь, дрянной народ.

Хвосторезами на каторге называют общественников – людей, сосланных по приговорам сельских сходов. Тех, что не вылезают из кабака, воруют у своих, а могут и деревню спалить. Мужики обычно долго терпят их безобразия. Но рано или поздно обществу это надоедает, и от дряни решают избавиться. Попав в каторгу и сойдясь с уголовными, общественники развращаются окончательно.