Мертвый остров

Кандальный корпус, как и полагалось, охранялся вооруженным караулом. Зайдя внутрь, сыщик поразился: и здесь аншлаг!

– Эти тоже поголовно не работают? – обратился он к «майору».

– Мм…

– Вот это каторга! Лежи на печи да ешь калачи. В картишки еще можно перекинуться. Виктор Васильевич, чем объясните такой непорядок?

– Алексей Николаевич, подходящей работы для них нет. Лес поблизости весь сведен. А далеко кандальных гонять не могу."

"– Это отчего же?

– Начальник воинской команды отказывает в карауле.

Тут Лыков вспомнил рассказ Бисиркина о том, что каторжники разряда испытуемых часто не работают, а за них вкалывают исправляющиеся.

– И как вы собираетесь исправлять положение?

Шелькинг молча пожал плечами, всем видом показывая: ты начальник, ты и исправляй!

– Фома Каликстович, – обратился Лыков к помощнику. – Подготовьте с Виктором Васильевичем свои соображения, и устроим совещание. Срок – три дня.

– Слушаюсь, – отозвался Ялозо и бросил на смотрителя многозначительный взгляд.

Между тем кандальные арестанты выстроились посреди казармы в шеренгу и ожидали начальство. Лыков пошел, вглядываясь в их лица. Да, совсем другой материал, чем, к примеру, утренние просители. Рожи такие, что родимчик хватит… Вот ему попался детина огромного роста и богатырского сложения, с шишкастой головой и низким лбом. Характерной чертой детины были глаза навыкате, делающие его наружность еще более устрашающей. Раскормленный вид гиганта сильно контрастировал с худобой и болезненностью обычного каторжанина.

– Уж не Глазенап ли это? – догадался надворный советник.

– Он и есть, – пробормотал Шелькинг. Рослый, осанистый, он смотрел на великана снизу вверх. Лыкову так вообще пришлось задирать голову – того и гляди фуражка свалится…

Елистрат Мурзин по кличке Глазенап славился на весь Киев огромной, прямо-таки медвежьей силой. А еще жестокостью. Жертвам он обычно ломал шейные позвонки. Кличку получил за выпученные глаза.

– А чего он у вас в шапке стоит? Боится голову застудить?

– Позвольте доложить, Алексей Николаевич… – начал говорить Шелькинг и запнулся.

– Ну, докладывайте.

– Их трое таких. Постановили, значит, картузы перед начальством не снимать.