Мертвый остров

Большая часть их касалась перевода каторжных из разряда в разряд. Пять человек он произвел из испытуемых в исправляющиеся без раздумий. Люди снимут кандалы – уже хорошо. Двух поселенцев смотрители требовали посадить в карцер. Исполнение этих рапортов Алексей отложил, так же как и полдюжины ходатайств о телесных наказаниях. Ялозо он объяснил:

– Хочу перенять систему Бутакова. Он у себя в Тымовском округе знает каждого человека. И решает не по бумагам, а по характеру. С завтрашнего дня я начинаю прием просителей. Наказания, налагаемые моей властью, временно приостанавливаю – пока не войду в курс дела.

Титулярный советник скис. Он вежливо поинтересовался: почему наказывать заглазно нельзя, а миловать можно? У него на виду Лыков демонстративно завизировал прошение крестьянина из ссыльных о переезде на материк. И лишь потом ответил:

– Если наши тюремные администраторы лично ходатайствуют о милости, то как им откажешь?

– Но вот тут они же просят дать мерзавцу сто розог!

– Буду разбираться.

– Но почему?

– Если вы сами этого не понимаете, то затрудняюсь объяснить.

Расстались они холодно. Ялозо уехал на разгрузку парохода. Когда новые корсаковцы были приняты и посчитаны, на пристани появился Лыков. Он пошел вдоль шеренги, говоря семенящему сбоку Фоме Каликстовичу:

– Нужен второй лакей. Но благообразный! У вас глаз на этих мошенников наметанный, давайте помогайте. Может, вон того, кудрявого?

Наконец Алексей увидел Буффаленка.

– Как зовут?

– Фридрих Гезе, ваше высокоблагородие!

– Немец?

– Так точно!

Лыков обернулся к своему помощнику:

– Немцы – нация аккуратная. И на лицо годится. Как находите, Фома Каликстович?

Ялозо придирчиво оглядел арестанта и спросил:

– За что прислан?

– За подозрение в сбыте фальшивых банкнот, ваше благородие!

– Подозрение… Раз суд решил, значит, сбыт, а не подозрение!

Лыков задумчиво почесал нос.

– Ошибка молодости, бывает… Но не убийца, не изнасилователь, так?

Титулярный советник, поняв, к чему склоняется начальство, подобострастно поддакнул:

– Так. Думаю, Алексей Николаевич, немец подходит. А не справится – заменим. Вон их сколько!

– Ну, Фома Каликстович, полагаюсь на вашу опытность. А ты, Гезе, отходи в сторону. Будешь при мне за второго лакея.