Медлячок

— Что за проститутская красная помада на губах, Мила Лапина? — язвительно прошептал, склоняя голову у самого моего уха, буквально выдыхая вопрос, вместе с горячим мятным дыханием.

Неожиданно мои верхние зубы впились в нижнюю губу, а изо рта чуть не вылетел слабый стон, когда теплые волны его дыхания превратились в струйку ледяного воздуха. В этот момент Демид прошелся кончиком языка по чувствительному месту у меня за ушком. Черт.

Да он сам прекрасно разбирался во всех тонкостях, связанных с перепадами температур… Страхов продолжал поглаживать пальцами нежную кожу на внутренней стороне запястья, скользил шершавой подушечкой прямо по выпирающим венкам, отчего в трусиках стало влажно и горячо.

Я стояла, как парализованная, окутанная с ног до головы его мужским запахом, отчаянно втягивая ноздрями этот дурманящий коктейль из похоти, наглости, уверенности и умопомрачительной силы… А он продолжал водить пальцем вперед-назад. И снова назад и вперед…

— Мила, ещё раз накрасишься на работу этой помадой… Я сам сотру её… Своими губами… Я тебя предупредил… — хрипло выдал, разворачивая меня к двери и практически выталкивая из подсобки…

Глава 16

Демид Страхов

Два месяца.

Два долбанных месяца я держал себя в руках, хотя порой хотелось выть на луну, при звуке её ангельского голоса.

«Добрый вечер! Это тату салон „Волчья пасть“! Чем мы можем вам помочь?!» — обращалась Мила к невидимому собеседнику, пока у меня внутри всё сжималось."

"Но я держался. Вёл себя как упырь, срываясь на всех и вся, но из самых последних сил продолжал контролировать рвущиеся наружу эмоции.

Сто раз пожалел, что взял её на работу. Я не планировал этого, но слово за слово, и уже не мог спасовать перед упрямой малолеткой. Не хочешь принимать мои подарки — будешь отрабатывать! Всё просто. Никаких поблажек.

Вот только наша новая администраторша полностью олицетворяла свою фамилию и имя — очаровала всех за пару несчастных недель! Даже самый отвязный пошляк и циник Макс, похоже, был от нее без ума. А когда Лапина начала носить на работу пироги, мне вообще захотелось застрелиться…

Итак, практически перестал там появляться.

Избегал её всеми возможными и не возможными способами: не хотел видеть, слышать, лишний раз разговаривать… Надеялся, что она отработает те деньги и скорее свалит. Иначе я сорвусь. Ей, Богу сорвусь и сделаю что-нибудь дурное… Что-то такое, за что впоследствии буду себя корить…

Сел обратно в кресло и до боли зажмурил глаза. На языке до сих пор ощущался вкус её бархатистой кожи.